Мы оба с мужем выглядели на свои годы, потому что ни одному из нас не удалось разбудить вторую ипостась.

Закрытое платье из синего атласа и жемчужный гарнитур делали меня моложе и привлекательнее, но сравниться с драконицами мне было не под силу. Драконья кровь давала молодость, красоту, здоровье, тогда как я переболела в Вальтарте всем медицинским справочником, начиная от простуды и заканчивая маленьким проклятием от влюбленной в моего мужа девчонки.

Будь я сейчас в своем мире, молодежь сказала бы про меня «уже не торт».

Я подняла голову повыше, выпрямившись в тростинку:

— Они меня полюбят, — сказала, с улыбкой глядя в зеркало. — Обязательно.

Когда мы переехали в баронство Кайш многие из местных жителей посмеивались у меня за спиной. Жалели моего супруга, который не угадал с женитьбой на иномирной пустышке, а спустя пять лет все они пили чай в моей гостиной, восхищались сервизом, коврами и церемониальным чаепитием со сладостями. Я приручила вальтартских рыцарей, баронов, простых воинов и простолюдинов. И более высокую знать я тоже приручу.

Медленно повесила прелестное манто на плечики и развернулась к выходу. Но едва сделала шаг, столкнулась с сыном. Дан стоял прямо в дверях, устало улыбаясь. На днях ему исполнилось семнадцать, и он готовился к инициации со своей партнершей. Чтобы не говорили про наш род злые языки, мой сын был красив, как кинозвезда, и обещал в будущем стать сильным драконом.

— Мы тебя обыскались, а ты здесь прячешься.

— Не прячусь, Дан, — засмеялась. — Представляешь, одна из вейр перепутала меня с горничной и отдала мне свое манто.

Сын не ответил на улыбку, только скользнул взглядом по платью:

— Надо было надеть бордовое и гарнитур с рубинами, тогда бы тебя не принимали за прислугу.

Бордовое платье старило меня на десять лет, а рубины казались слишком громоздкими для моей фигуры. Я была хрупковата даже для иномирянки, и рубины хорошо лежали только на рослых драконицах.

— Синее ничуть не хуже, Дан.

Я как раз протянула руку, чтобы взъерошить светлые волосы, но Дан легко уклонился. Рука у меня дрогнула, схватив пустоту.

— Ну хватит, мать. Мне не три годика, чтобы меня тискать. И будь, наконец, поответственнее, твоя ошибка с нарядом может стоит репутации нашему роду. Отец не один год зарабатывал на сегодняшний день.

Сын вырос и в нем прорезалась мужская жесткость, свойственная и его отцу. Хотя сказанное больно обожгло грудь, я промолчала, не желая посягать на мужскую идентичность. Сын все больше походил на отца и деда, и в этом была и моя вина.

Его мечтой было стать военным и войти в армию генерала Таш. По слухам тот брал не за кровь, а за талант, а значит, шансы у Дана были. Мои нежности сбивали его с намеченной цели.

— Ладно, не буду тискать.