С левой стороны груди вместо бутоньерки – аккуратно сложенный платок. Темно-каштановые волосы делано небрежно зачесаны набок, открывая лицо с правильными чертами: высокий лоб, широкие темные брови с резким изломом, прямой нос, выступающие, четко очерченные скулы, упрямый подбородок. Его всегда считали красивым – высокий, с отличным спортивным телосложением, да еще такой симпатичный. Просто принц местного разлива!

Но мне больше всего нравились его глаза холодного серого цвета, обрамленные длинными коричнев о-черными ресницами. Они всегда казались мне похожими на предгрозовое небо. И были очень выразительными. Когда Клоун хотел показать недоверие, он забавно щурил их, когда был зол – широко распахивал, а когда смеялся, от их уголков разбегались тонкие лучики. А еще он умел пристально смотреть – так, будто заглядывал в душу. И когда он смотрел на меня так, я начинала особенно нервничать и злиться.

Идеальный образ портили только сбитые костяшки левой руки, но мы оба делали вид, что все в порядке.

– Опять ты на меня косишься.

– Все не могу нарадоваться, какой у меня жених прекрасный, – отвечала я, наматывая на палец и без того волнистый локон. Волосы у меня вились. И это тоже ужасно раздражало.

– Я тоже себе нарадоваться не могу, – весело отвечал он и, глядя в зеркало, провел большим и указательным пальцами по подбородку. – Красавчик. – И подмигнул сам себе, а после коротко рассмеялся.

Я закатила глаза. Чертов нарцисс.

– А ты будешь хорошей женой? – спросил он. – Имей в виду, я привык есть три раза в день.

– А я привыкла к адекватному общению. Хочешь есть – ешь дальше. Хоть пять раз. Я-то здесь при чем? – спросила я, разглядывая свадебный букет из белоснежных нежнейших роз.

Он был простым, но при этом очаровательным. Зеленые стебли переплели кобальтовой лентой – в тон костюму жениха. Только вот бутоньерку с небольшой изящной копией роз этот дурак надевать не захотел. И из-за этого мы ругались перед выходом.

– Жена должна кормить мужа, – заявил он весело.

– Может, мне тебе еще и детей родить? – прищурилась я.

– А это перебрасывает нас к проблеме номер два, – оскалился Клоун довольно и взглянул на меня – мы снова стояли в пробке, которой, казалось, не было конца и края.

– Какой еще проблеме?

– Проблеме супружеского долга, – объявил он все с той же поганой улыбкой.

– Слушай, милый, ты не мог бы помолчать? У меня от тебя голова болит.

– А у меня от тебя сердце ноет. Думаешь, я в восторге от всего этого? Ты моя невеста, и я… Вот же черт! – выругался он вдруг сквозь зубы, глядя вперед. Клоун всегда был слишком эмоциональным и умел заводиться с пол-оборота.

– Что?! – подпрыгнула я от неожиданности.

– Менты. Просят остановиться. Тут и без них пробка.

С этими словами он съехал на обочину.