И мне стало совсем не по себе.

– Мне? Мне – ничего, – усмехнулся Даня. – А вот тебе явно что-то нужно. Ты просто напрашиваешься. – И он с кривой ухмылкой потер костяшки сжатых в кулак пальцев.

– Нет, это ты нарываешься.

Они стояли друг напротив друга, одинаково злые. И в ночном прохладном воздухе витали напряжение и агрессия. Романтика же куда-то испарилась. А на сумку, валявшуюся на земле, никто из них не обращал внимания.

– Так что тебе надо, малыш? – с хорошо скрываемой яростью спросил Влад. – Бесишься, что я девушку увел? Ну так смирись. Ты ей не нравишься, друг детства.

Смирись и проваливай.

Кажется, эти слова еще больше рассердили Даню. Он почему-то взглянул на меня горящими глазами, которые в темноте казались темно-серыми, почти черными, и снова уставился на Савицкого. Я чувствовала исходящую от него ярость.

– А ты самоуверенный, мать твою. И тупой. Потому что несешь чушь. Но сейчас я помогу тебе вспомнить манеры, мажорик!

– Попробуй, – оскалился Влад. – Жду со вчерашнего дня. Обожаю воспитательные процессы. Ну, давай!

Он явно провоцировал Даню!

– Ты пожалеешь, – процедил сквозь зубы тот.

– А ты попробуй, и мы узнаем, кто пожалеет.

Давай же!

Даня занес руку, с трудом сдерживая себя, по его лицу ходили желваки, а в глазах искрилась ярость. Парни готовы были вот-вот подраться. Не знаю, что бы произошло, но я вдруг встала между ними. И, кажется, вовремя.

– Не надо, – громко сказала я, пытаясь справиться с волнением. – Не устраивайте сцен. Пожалуйста.

– Дарья, отойди, – сказал тихо Влад.

– В сторону, – велел Даня.

– Пожалуйста, – повторила я еще более настойчиво. – Хватит. Это отвратительно. И ты, – посмотрела я на Матвеева, – отвратителен вдвойне.

Какого черта ты нам мешаешь? Зачем ты задираешь Влада? Тебе скучно? Или неприятно смотреть на счастливых людей? Если так, то попытайся стать счастливым и катись к какой-нибудь Каролине. Ее же ты там тайно любил?

С каждым словом злость во мне только росла. Снова вспомнились все обиды. А еще вспоминался мой первый поцелуй. Непрощеный поцелуй. От которого у меня вмиг сорвало голову. И который перекрыл все те поцелуи, что у меня были после.

– Что ты несешь, Даша? – Плечи Дани вдруг опустились. – При чем здесь она?

Я уперла руки в боки. Ярость обжигала сердце.

И хотелось высказать все то, о чем я молчала больше трех лет.

– Ты сох по ней с восьмого класса! Встречался с другими девчонками, а думал о ней. Обманывал всех. И меня обманул – весело было, да? Сегодня я целуюсь с этой девочкой, а завтра – с другой. Или у вас были не просто поцелуи? – елейным голосом спросила я, вспоминая, что он был раздет по пояс. – Впрочем, плевать. Хочешь знать, к чему это? К тому, что я никогда не мешала тебе, когда ты был с ней. Но ты уже третий раз мешаешь моему общению с этим парнем.