Она что… ревнует его?

— Люба, да я ее сегодня в первый раз в жизни увидел!

— Ты же сказал, что она твой личный ангел-хранитель!

— Я Альбину имел в виду! Ее я в первый раз сегодня увидел!

— Ну-ну… — Люба постукивает пальчиками по ремешку сумочки на плече. — А что это она на тебя глядела, как кот на сметану, только что не облизывалась?!

— Слушай, да ты… — Ник смотрел на нее, не веря в то, что она… Неужели и в самом деле… ревнует?! Рассмеялся — легко, счастливо. — Сметана в этом не виновата, если что!

— Пошли уже, сметана! — она берет его за руку. — Молочные продукты — они скоропортящиеся, между прочим.

Как бы не… скисла сметана.

Изящные пальцы в ярко-синей кожаной перчатке уютно покоятся в большой ладони в черной.

Это был порыв — сиюминутный, неконтролируемый. Она сразу поняла, что Ник нравится это девице в вульгарном пальто. Почувствовала — не пойми чем. И желание показать… да что там… надо называть вещи своими именами — застолбить территорию — было невозможно сдержать. Хотя, имела ли Люба право? А, все равно — раскаиваться не собирается. Но и обсуждать свое поведение с Ником тоже не хотелось.

И вообще, это нахальство — смотреть на других, когда она рядом. Так что теперь… теперь, когда они приедут на место — пусть реабилитируется. Сам согласился, что ему есть за что. Она представила, как все будет — нежные губы, требовательные пальцы… по всему телу — долго, томительно медленно… и весь вечер и ночь впереди… Дыхание участилось. Она бросила на него косой взгляд. Он смотрел на нее. И, такое ощущение, точно знал, о чем она думает.

Щелкнул, закрываясь, замок входной двери. Они посмотрели друг на друга. И события понеслись совершенно по другому сценарию.

Полетели на пол шарф, сумочка, куртка, пальто. Разлетелась по углам торопливо скинутая обувь. Путаясь в ногах, запинаясь о брошенные вещи и не прекращая целоваться — до дивана. Раздеваться не было ни моральных сил, ни, главное, терпения — и вот трикотажное платье просто задрано на талию, жалобно затрещали то ли плотные колготки, то ли круженные шортики. От возбуждения горло схватило комом, и она даже сказать ничего не может. Но он понимает все и так. Легкий толчок мужской ладони ей в спину, коленями на сиденье, руками упереться — одной в спинку дивана, другой — в стену.

Прогибается в спине как кошка, пустота внутри, его отсутствие там в данный момент — почти болезненно.

— Нииик…

— Сейчас… — хриплый низкий голос, шелест фольги и вот, наконец-то…

Уже успевшая позабыться острая боль полоснула изнутри.

— Ай!..

— Прости-прости, — он резко подается назад, не переставая сжимать ее талию. — Черт, это поза такая — очень глубоко получается… Я сейчас, подожди…

Огромные ладони ложатся на ее ягодицы, обхватывая идеально плотно.