Это просто какое-то безумие, ненормальное, неконтролируемое, невозможное…

Где-то совсем рядом, за дверью, рассмеялся отец, что-то сказал маме, она ему ответила. Ник резко дернул руку из ее джинсов, и они отскочили друг от друга как два бильярдных шара после соударения — Люба к окну, Ник инстинктивно рванул к двери — припереть плечом, если что, дать ей время привести одежду в порядок. Чем Люба и занялась поспешно. И все равно, несмотря на быстро застегнутые джинсы, вид у нее такой, что сразу понятно, чем она только что занималась. Но в комнату, на их счастье, никто не зашел.

— Люб… — он шагнул к ней.

— Не подходи ко мне!

— Прости меня. Я дурак.

— Еще какой!

— Черт!.. — выдохнул он. Привычно попытался провести ладонью по волосам, а вместо этого вдруг недоуменно уставился на собственную руку. Пальцы влажно блестели, а на тыльной стороне ладони вспухла пара широких царапин.

— Коля, что это?!

— О молнию твою поцарапался.

Они какое-то время молча смотрели друг другу в глаза. Потом первая нервно усмехнулась она. Потом улыбнулся Ник. А потом они рассмеялись оба.

— Слушай, правда, извини меня. Я…

— Ладно тебе, — она водворяет на место сползшую лямку бюстгальтера.

 — Можно подумать, я сопротивлялась и отбивалась. Но больше так не делай!

— Не буду, — покорно соглашается он. А потом, со вздохом: — Слушай, поеду-ка я, наверное, домой. От греха… подальше. Да и поздно уже, мне до дому час добираться. А завтра рано на работу вставать.

— Хорошо.

— Завтра созвонимся?

— Договорились.

А потом она стоит у окна, прижавшись лбом к стеклу, и смотрит, как он идет по двору — под легким, начавшимся недавно снегом. Руки в карманах пуховика, широкие шаги.

И какое-то странное тоскливое чувство внутри в ответ на его удаляющуюся в темноту фигуру.

Стукнула дверь комнаты, Люба обернулась.

— Удивила ты нас, дочь.

— Чем?

— Мы не думали с отцом, что ты с Николаем так плотно общаешься.

— Да так, — пожала плечами нарочито небрежно, — в кино просто сходили.

— Понятно, — невозмутимо ответила мама. Потом вздохнула. — Послушай, Любаша, не повторяй Надиных ошибок.

— Мам, ты о чем?

— Коля — это, конечно, не Витя. Но не нужно использовать хороших друзей в корыстных целях.

— Это в каких таких корыстных?

— Ох, доченька, я все понимаю, бывает непросто с парнями.

Но, думаю, у тебя-то ума хватит с Марком разобраться и без привлечения Коли.

— Да?… — она удивлена словами матери. Вот, значит, как они это поняли.

— Да. Уверена. А Коля слишком хороший парень, чтобы использовать его как пешку. Сама разбирайся со своими парнями, без привлечения Коли. Сама, девочка моя, сама. Так правильнее.

— Ладно, — нет никакого желания спорить и объяснять. — Я поняла, мам."

"И к лучшему, наверное, что мать так думает.