Я улыбаюсь, позабавленный простым движением ее волос.

— Даже твои волосы бросают мне вызов, — шепчу я, уставившись на её губы.

— Что? — спрашивает она.

— Мне не понравилось, смотреть, как он целует тебя. Наблюдать, как он прикасается к тебе, — говорю я, подходя к ней ближе, и сжимая ее лицо руками. — Я хотел быть на его месте. Только я...

Она задыхается от ощущения моей эрекции, которая упирается в неё.

— Разве ты не понимаешь? — говорю я, покусывая ее нижнюю губу. Я прокладываю жаркие поцелуи к ее уху. — Ты моя.

Я поднимаю ее и прижимаю спиной к близстоящей кирпичной стене. Я стягиваю с нее трусики, и они падают на землю. Прежде чем она сможет возразить, я успокаиваю её поцелуями. — Я куплю тебе сотни таких, где бы ты их не приобрела.

Она стонет напротив меня, когда я трусь об неё. Она толкает свои бедра навстречу к моим и от её движений через меня проходит волна жара. Как заманчиво трахнуть её здесь. Я бы почувствовал себя лучше. — Думаю, мы должны продолжить где-нибудь в другом месте. — Я хватаю её за руку и кладу её на выпуклость на моих штанах. Я становлюсь ещё тверже. Я рычу, когда Ребекка гладит рукой вверх и вниз переднюю часть моих брюк.

— Если ты продолжишь делать так, я возьму тебя прямо здесь у этой стены или у мусорного бака, — говорю я, кивая на соседний переулок.

— Возьми, — просит она.

— Ты, маленькая ведьмочка, — хмыкаю я. — Не искушай меня.

Глава 25. Ребекка

Николас ловит такси, и мы подходим к нему. Он не спрашивает, поеду ли я с ним, а я ничего не говорю. Мы садимся, и он дает водителю адрес нашей с Кэрол квартиры. Когда мы наконец подъезжаем на часах пол одиннадцатого. Думаю, Кэрол удивится, увидев меня дома так рано.

Когда мы выходим из такси, Николас вручает таксисту стодолларовую купюру и говорит ему, что сдачи не нужно. Вокруг нас темно, за исключением мерцающих уличных фонарей, освещая пространство у каждого фонарного столба. Всё ещё идёт дождь, но в данный момент это уже не имеет значения. Я уже промокла насквозь, как и Николас. Я удивлена, что таксист не взял с нас дополнительные пятьдесят долларов за промоченные сиденья.

Николас берёт меня за руку, и мы идем в тишине к квартире. Я не понимаю, что мы творим; его пальцы переплетаются с моими и это здорово. Он останавливает меня, прежде чем мы доберемся до входа в жилой комплекс, он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Поцелуй мягкий и медленный, и очень сильно отличается от других, и мы оказываемся в объятиях друг друга.

— Ребекка, — говорит он, отодвигаясь.

— Пожалуйста, не говори ничего, —прошу я, прижимая свои пальцы к его губам. — Просто поцелуй меня и скажи “прощай”.

Николай наклоняется и захватывает мои губы в спешке. Я провожу пальцами по его волосам, и он рычит от удовольствия, и хватает меня за задницу.