— Это видно по твоему лицу. Но прежде, чем ты скажешь это, мы хотели бы попытаться все исправить…

— Из этого ничего не выйдет. Я не могу – и не хочу – выбирать, а вы не можете делиться, даже временно. Так что давайте просто… больше не причинять друг другу боли.

— Я знаю, что ты не будешь выбирать. И мы не будем тебя принуждать, — поклялся Джереми.

— Но в итоге все равно это сделаете. Особенно ты.

— Ты не только моя, — выпалил Джереми, беря ее за руки. — Ты наша. Я ставил свои претензии выше твоего счастья. Но теперь понял, что так нельзя. Я всегда был не очень хорош в плане дележки. — Он пожал плечами и натянуто улыбнулся. — Думаю, это синдром единственного ребенка. Но ты… буквально светилась, когда была с нами всеми, и я прошу прощения за то, что хотел отнять это у тебя. Если ты дашь нам второй шанс, я больше никогда не встану между тобой и остальными.

Она судорожно вздохнула. Ошеломляющее обещание. Грандиозное. Ее сердце подпрыгнуло от такой возможности… но реальность обрушила его вниз.

— Это легко сказать… но трудно сделать. Сейчас ты готов мне сказать все, что, по твоему мнению, я хочу услышать, но на самом деле не подразумеваешь этого. Как и в прошлый раз…

— В прошлый раз, когда мы все одновременно любили тебя, я думал, что подарю тебе эту фантазию, прежде чем объявлю своей. Теперь я не настолько глуп.

Он? В самом деле?

— Но когда придется испытать проверку нашей ситуацией…

— Испытай нас сейчас, — настаивал Джереми. — Пока ты любишь меня, я могу справиться с чем угодно.

Он выглядел настолько искренним, что Кэлси даже внимательнее всмотрелась в него.

— И это не одна из уловок, чтобы в итоге снова поставить меня перед выбором?

Он покачал головой.

— Клянусь.

— Это то, как мы хотим любить тебя, детка, — добавил Рис. — То, как ты хочешь, чтобы тебя любили. До тех пор, пока ты будешь отвечать нам взаимностью.

Серьезно? Они действительно говорили о том, что совершили ошибку?

А, может, ей не стоит обольщаться. Она понимала, что многого от них хочет. И между ними все еще было много разногласий.

— Как насчет тебя, Таккер? Сможешь ли ты принять то, чего я хочу от Джереми?

Что-то промелькнуло в его напряженном лице. Решимость. Он выпрямился и расправил плечи. В его ласковых голубых глазах появилась жесткость, и он требовательно взглянул на нее.

— Встань. Я покажу, что я готов принять, дорогая.

Таккер? Что скрывать, его приказной тон заставил ее сердце ускориться, и сердечный ритм эхом отдавался между ногами.

Она медленно и неуверенно встала.

— Что?

— В следующий раз побыстрее. Теперь избавься от юбки.

Глаза Кэлси полезли на лоб. Это приказал ее нежный друг Таккер? А его тон… глубокий и резкий, как удар хлыста, настойчивый. Кэлси почувствовала, что становится влажной, но заставила себя обуздать желание.