Я думаю, что он испугался за Бриджитт и, что, вот-вот, я недалеко от того, чтобы запустить в нее книгу в твердом переплете. Его опасения не были напрасными.

— Это

ты перестань, Уоррен,— ответила она, поворачиваясь к нему лицом. — Либо прекрати заползать ко мне ночью в постель, либо перестань с ней расслабляться на диване в течение дня.

Я роняю свою книгу на колени с громким шлепком, затем ударяю своими ногами о пол из разочарования, гнева и раздражения. Не могу больше терпеть это ни единой секунды.

— Бриджитт, пожалуйста! —закричала я. — Заткнись! Заткнись, заткнись,

заткнись! Господи! Я не знаю, почему ты решила, что я глухонемая, и я определенно"

"не шлюха, и я не общаюсь с помощью языка жестов, чтобы флиртовать с Уорреном.

Я даже

не знаю язык жестов. И с этого момента, пожалуйста, прекрати кричать, когда ты говоришь со мной!

Бриджитт подняла свою хорошенькую головку, ее рот был открыт из-за шока. Она молча пялилась на меня в течение нескольких секунд. Никто в комнате не решался пошевелится. Она повернулась к Уоррену, и в ее глазах гнев сменился на обиду. Как только обида взяла над ней верх, она сразу же отвела свой взгляд в сторонуи стремительно направилась в свою комнату.

Я выглядываю и вижу, как Ридж смотрит на меня, скорее всего, из-за непонимания, что, черт возьми, только что произошло. Я откидываю голову на спинку дивана и вздыхаю.

Я надеялась, что станет лучше, но лучше не стало.

— Хорошо, — сказал Уоррен, —  теперь у меня появилась возможность разыграть все ролевые сцены, которые я себе навоображал. Большое спасибо, Сидни.

— Пошел ты, Уоррен, — сказала я, начиная понимать, откуда может браться такое отношение Бриджитт.

Я опускаю свою книгу, встаю и иду к двери Бриджитт.

Стучу, но она не открывает. Я стучу снова, поворачиваю ручку двери и слегка толкаю дверь, чтобы заглянуть внутрь.

— Бриджитт?

Подушка поприветствовала дверь глухим ударом. — Черт возьми, убирайся из моей комнаты!

Я игнорирую ее и открываю дверь чуть шире, чтобы увидеть ее.Она сидит на своей кровати, колени подтянуты к груди. Когда она видит, что я захожу в комнату, она быстро вытирает глаза, затем отворачивается от меня в другую сторону.

Она плачет, и теперь я действительно чувствую себя дерьмово. Я иду к ее кровати и сажусь на край, насколько далеко, насколько это возможно.

Я хотя и чувствую себя плохо, но я все еще до смерти ее боюсь.

— Мне очень жаль,— говорю я ей.

Она закатывает глаза и падает на кровать в гневе. —  Ты не…,— говорит она. — Я не виню тебя. Я это заслужила.

Я наклоняю голову. Неужели она на самом деле только что признала, что заслужила это? — Я не буду врать тебе, Бриджитт. Но ты еще та стерва.

Она тихо смеется, закрывая рукой глаза. — Бог мой, я знаю. Я раздражаю людей, но ничего не могу с собой поделать.