И когда происходят подобные вещи, я буду с тобой, чтобы помочь тебе, чтобы ты не лежала в конвульсиях в одиночестве на полу в ванной комнате до тех пор, пока не умрешь!

Дыши, Ридж.

Ладно, это было строго. Местами слишком строго.

- Мэгги,- говорю я, глядя на ее слезы. - Я... люблю... тебя. И мне так страшно, что в один из дней, я не смогу выйти из больницы в объятиях с тобой. И это будет моя вина за то, что ты продолжаешь отказываться принимать мою помощь.

Ее нижняя губа дрожала.

- Когда-то, в ближайшие десять-пятнадцать лет, Ридж, это будет твоей жизнью. И ты выйдешь из больницы без меня, потому что не смотря на то, что, насколько сильно ты бы не хотел быть моим героем, я не смогу спастись.

Ты не сможешь спасти меня от этого. И когда наступит день, когда я не смогу больше заботиться о себе, я не хочу стать твоим бременем. Я жажду независимости, Ридж, не потому, что я люблю жить в одиночестве, а потому, чт …

Слезы текли по ее щекам, и она сделала паузу, чтобы вытереть их.

- Я хочу жить в одиночестве, потому что я просто хочу быть той девушкой, в которую ты влюблен... так долго, насколько это возможно. Я не хочу быть твоим бременем или твоей ответственностью или твоей обязанностью.

Единственное, что я хочу, это быть любовью твоей жизни. Вот и все. Пожалуйста, просто позволь, чтобы этого было достаточно на данном этапе. Пусть этого будет достаточно, пока не придет время, когда ты действительно пойдешь на край земли за мной."

"Рыдание вырывается из моей груди, и я наклоняюсь вперед и прижимаюсь губами к ее губам. Я отчаянно беру ее лицо в свои руки и поднимаю свою ногу на ее кровать. Она обхватывает меня руками, а я тянусь к ней всем своим телом, и я так хочу оградить ее от несправедливости этого злого, проклятого мира.

Глава 18

Сидни

Закрыв дверь машины Риджа, я поднимаюсь по ступенькам за Уорреном. Никто из нас не вымолвил ни слова за весь путь от больницы до дома. Напряженная линия его челюсти говорила сама за себя, что означало, Не разговаривай со мной. Всю дорогу я провела, смотря в окно, а все вопросы застряли у меня в горле.

Зайдя в квартиру, он бросил ключи на стол, одновременно с тем, как я закрыла за нами дверь. Даже не взглянув на меня, он направился к себе в комнату.

- Спокойной ночи, - сказала я.

Мне стоило произнести это с меньшей долей сарказма, но, по крайней мере, я не крикнула: – Да пошел ты, Уоррен! – вот что на самом деле мне хотелось сказать.

Он остановился, затем развернулся ко мне. Он нервничает, видимо то, что он хочет мне сказать, явно не «спокойной ночи». Сузив глаза, он наклонил и медленно покачал головой. – Можно задать тебе вопрос? – наконец, произнес он, глядя на меня с любопытством.

- Если ты пообещаешь никогда не начинать задавать вопрос с «можешь ты или не можешь задать вопрос».