Только в голове загрохотало, отдаваясь раскатами грома то в виски, то в затылок.

Дрейк выругался про себя и стал подниматься. Удалось это не сразу – его буквально придавливало назад, к кровати. Хотелось упасть на подушку и снова видеть сны о детстве, где он с мальчишками гонял по дворам, играя в разбойников, а мать звала его домой, угрожая посадить на голодный паек в случае непослушания. Там она была реальной, улыбалась и гладила по голове, с умилением глядя на единственного отпрыска, уплетающего пироги с капустой. Это потом матери не стало, и Дрейк узнал, что голодный паек действительно существует…

– Вивьен, – снова прохрипел он, стряхивая с себя наваждение и рывком поднимаясь с постели.

Да, светлые сны тянули назад, но Дрейк уже не был пацаном, мечтающим о несбыточном.

Из квартиры Брукс выходил хромая на обе ноги. Тяжело было сопротивляться свету. Оказалось, дар у Вивьен имел сильнейшую побочку.

– Вот вам и безобидный прекрасный свет, – хрипел Дрейк, спускаясь по скрипучей деревянной лестнице и цепко хватаясь за перила, чтобы не упасть. Припомнив наставления Вольта, Брукс передразнил его: – «Ничего опасного, все предусмотрено»… Тьфу, газетчик! Найду тебя…

Споткнувшись, Дрейк с трудом удержался на ногах и дальше спускался молча."

"На улице дышать и идти стало легче. Свет наконец отступил, забрав с собой лучшие воспоминания детства и юности и позволив четче представить, что могли за это время сделать с Вивьен.

– Только держись, – прохрипел Брукс, сворачивая на дорогу и вскидывая руку для привлечения внимания движущегося навстречу экипажа. – Я иду.

Вивьен Бишоп

Клятву королю Вивьен принесла без тени сомнений, потому что сама она никогда в жизни не решилась бы на похищение, покушение или тем более убийство его величества. Чего греха таить – на подобное у нее не хватило бы моральных сил.

После этого ее перевели в просторную гостиную, названную сиреневой из-за обилия мягкой мебели этого цвета. Именно там девушкой занялся лекарь, выявивший истощение жизненных и магических сил из-за воздействия дерева ньянг. Король пытался подстраховаться от просветления, потому и посадил Вивьен на «пыточный стул», блокирующий любой дар и забирающий энергию у сидящего.

Просить прощения за столь вопиющее нарушение закона никто не стал. Напротив, король лишь еще раз выказал недовольство тем, насколько слабой оказалась Вивьен, после чего потребовал объяснений ее выходкам.

Вив, в свою очередь, почти полностью повторила сказанную ранее речь, добавив лишь то, что руководить восстанием, скорее всего, будет сестра Генриетты, которая очень-очень зла на короля и хочет не только свободы светлейшим, но и мести. А значит, жертв будет сложно избежать.