Для этого нужно было по возможности сдвинуть мебель на середину, укрыть ее полиэтиленовой пленкой и ободрать старые обои. Пытаясь справиться с высокой мебельной стенкой, Дмитрий обнаружил старую дамскую сумочку из змеиной кожи, засунутую между стеной и боковой стойкой. Руки его сами открыли замочек, прежде чем он успел подумать о том, надо ли это делать.

В сумочке лежали документы — свидетельство о рождении Киры Левченко, институтский диплом, свидетельство о разводе, три акции АО МММ, купленные, очевидно, на пробу или для смеха, под влиянием всеобщего ажиотажа. Там же Дмитрий нашел и справку о приватизации квартиры, и еще один странный документ, свидетельствующий о том, что за гражданкой Левченко Зоей Федоровной числится участок за номером 67 Манихинского кладбища, на котором захоронен гражданин Левченко Владимир Петрович.

Платонов быстро просмотрел остальные документы, ничего интересного в них не нашел и уже собрался было сунуть их обратно в сумочку, но профессиональное любопытство взяло верх, и он открыл «молнию» на внутреннем боковом карманчике. Там лежали два свидетельства о смерти: Левченко Зои Федоровны, скончавшейся в 1987 году, и Левченко Владимира Петровича, умершего тремя годами раньше.

Негнущимися пальцами Платонов застегнул все замки и положил сумочку на одну из открытых полок стенки. Значит, родители у Киры умерли. Куда же она ездит каждую неделю по выходным дням? К любовнику? Вполне возможно. К престарелым родственникам, которым надо помочь с продуктами? Навещать ребенка, который по каким-то причинам с ней не живет? Тоже возможно, правда, непонятно, почему надо это скрывать. Как бы там ни было, ездила Кира Левченко вовсе не к родителям.

Повинуясь внезапному порыву, Платонов метнулся в ванную и открыл зеркальный шкафчик. Преодолев острое чувство неловкости, которое снова возникло у него при виде чисто женских гигиенических принадлежностей, Дмитрий снял с полки большую голубую коробку, которая оказалась неожиданно тяжелой. Он засунул туда руку и вытащил обернутый в несколько полиэтиленовых пакетов револьвер. Еще прежде, чем он успел понять, что именно держит в руках, он узнал тот самый шуршащий звук, происхождение которого так долго не мог установить.

Платонов развернул пакеты, и в нос ему ударил хорошо знакомый запах пороха. Из револьвера стреляли, причем не так давно.

Истина, так долго прятавшаяся от него, открылась Дмитрию внезапно и бесстыдно, демонстративно выставляя себя напоказ и нагло насмехаясь над его недогадливостью. Боже мой, как слеп и глуп он был! Он должен был увидеть и понять это раньше, ведь все бросалось в глаза, все, а он, дурак самонадеянный, думал только о том, нужно ли ложиться в постель с Кирой немедленно или можно еще потянуть.