Горячее дыхание пробежало по уху Марка, посылая дрожь возбуждения по его венам.

— Ты втянешь нас в неприятности, — с улыбкой на губах предупредил Марк.

— Все в порядке. Я знаю отличного адвоката.

Марк покачал головой и усмехнулся.

— Ты неисправим.

— Да. И ты любишь меня таким, какой я есть, — Тревор быстро поцеловал его в губы.

Марк позволил своей голове откинуться на подголовник и всмотрелся в мужчину, который стал для него всем.

— Да. Я люблю тебя больше, чем могу выразить это словами.

— Мы на месте, — сказал Тревор, наклоняя голову к окну рядом с ним.

Такси замедлилось перед большим домом в колониальном стиле, расположенном на огромном участке, окруженного заснеженными деревьями.

Входная дверь открылась, и, прежде чем их такси остановилось, половина клана Моррисонов, во главе с мамой Тревора, вывалилась на большую веранду.

Тревор снова поцеловал его в губы.

— Готов?

Марк кивнул.

— Готов.

Тревор заплатил таксисту, и они достали свои вещи из багажника, когда шквал голосов поспешил к ним. Их ждали добрые полчаса приветственных объятий и поцелуев в щеки, позже, они отнесли свой багаж в гостевую комнату, которая с детства была спальней Тревора. Быстро освежившись и переодевшись, они направились обратно вниз."

"Марк помогал накрывать на стол, но каждый раз, когда он пытался помочь на кухне, миссис Моррисон — которая настаивала, чтобы он называл ее Натальей — выгоняла его. Столовая размещалась в открытом алькове, который был частью большой гостиной, и только тогда, когда все сели за стол и приступили к еде, Марк заметил, что чего-то не хватает в этом огромном пространстве.

— А где ваша елка? — он никого особо не спрашивал, но посмотрел на миссис Моррисон — Наталью.

Она улыбнулась и взглянула на Тревора, приподнимая бровь.

Марк тоже перевел взгляд на Тревора, который сидел рядом с ним.

— Это должно было быть сюрпризом, — насмешливо сказал Тревор, посмотрев на Наталью, прежде чем одарить Марка улыбкой, которую он никогда не устанет видеть. Каждая улыбка была обещанием, и каждое обещание еще больше освещало его жизнь. — Я хотел взять тебя завтра на плантацию, где выращивают ели. Я думал, мы могли бы выбрать елку и выкопать ее вместе. Как в прошлом году. Это будет нашей с тобой семейной традицией.

Наша семейная традиция…

Марк потянулся к руке Тревора и переплел их пальцы. Его голос дрожал, когда он сказал:

— Каждый раз, когда я думаю, что не могу любить тебя больше, чем уже люблю, ты доказываешь, что я неправ.

Тревор нежно поцеловал его в лоб.

— Я люблю тебя.

— Боже мой, — Исаак, брат Тревора, рассмеялся за столом. — Ты сейчас заставишь всех женщин плакать.

Все присоединились к смеху, но Марк не пропустил темные, повлажневшие от слез глаза Исаака. Зная, что его поймали, Исаак подмигнул ему.