Для нее это должно было быть достаточно сексуально, чтобы привлечь деловых партнеров моего отца, показав, насколько красива его жена, не переходя на территорию распутства. Привлечение внимания, но не превращение ее в центр внимания, потому что женщина не должна была затмевать своего мужа.

Сколько я себя помню, моя мама не съедала больше половины грейпфрута на завтрак, салата без заправки на обед и чая с лимоном на ужин, так что в тот день каждое платье сидело на ней идеально. Мы довольно быстро нашли подходящее, красивое зеленое платье от Valentino, и все же я заметила неуверенность на ее лице, когда она надевала его.

Она безжалостно разглядывала в зеркале свои видимые недостатки.

Нам нужно было следовать аналогичному набору критериев и для моего платья. Я помню, как пробежалась пальцами по десяткам платьев, которые подобрал для меня стилист, пока не остановила свой выбор на красивом красном атласном платье Marchesa.

Я примерила его, и мне понравилось, как оно на мне сидит. Я вышла показать маме, взволнованная ее реакцией на это.

Я помню, как она оторвала взгляд от телефона. Как расширились ее глаза, а затем в них появилась жалость.

Не произнося ни слова, я могла точно сказать, о чем она думала – о том, что ткань подчеркивает выпуклость моего живота, что изгибы бедер создают несовершенный силуэт, что вырез ""сердечком"" подчеркивает лишнюю кожу на моих руках.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, подумала и в конце концов остановилась на: - Не волнуйся, дорогая, мы можем составить план, чтобы твое увеличение веса не вышло из-под контроля.

Я была в разгаре полового созревания и неуклюже врастала в свое тело, как любой подросток.

Платье было шестого размера.

Тошнота подступила к моему горлу от того, как она смотрела на меня. Я больше никогда не хотела, чтобы она так смотрела на меня, как на уродливую.

- Черный”, - добавила она. - Мы должны найти тебе что-нибудь черное”.

Итак, у нас было.

Более цветастое, менее облегающее черное платье.

Как только мы оказались дома, я бросила сумку с покупками в своей спальне и побежала прямо в ванную. Я сняла с себя всю одежду и встала перед зеркалом, где корила себя и свое тело за все его грехи.

Слезы тихо текли по моему лицу, когда я проклинала свои неразвитые руки, свой дряблый живот и свои трогательные бедра.

Я схватила самые мягкие части себя между сжимающими пальцами, дергая и причиняя себе боль, как будто могла оторвать их от себя одной лишь силой воли.

Я даже не пыталась заставить себя блевать. Питаемая моей ненавистью к себе, она вырвалась из меня сама по себе, заставив меня отвернуться от зеркала и упасть на колени, схватившись за унитаз.

Это было легко, и облегчение пришло мгновенно и шокирующе.