То, как она стояла посреди этого танцпола, окруженная людьми, дым, падающий ей на лицо, и вспыхивающие огни только дали мне части ее лица. Несмотря на все это, я все еще мог ясно видеть ее.

Ее руки пробегают кругами по моей груди, вытягивая слова из моего горла: — И сегодня вечером, когда я увидел тебя в том кресле, все, о чем я мог думать, это последние слова, которые я тебе сказал. Как я позволил своему прошлому диктовать, как я к тебе отношусь. Я никогда еще не был так чертовски… — я крепче сжал руки, — напуган и ненавижу это. Я больше никогда не хочу чувствовать себя так. Я отказываюсь чувствовать себя так снова.

И я имел в виду это. Я больше никогда не почувствую этого. Я бы не позволил ей оказаться в таком положении.

— Мы не можем предсказать будущее, Алистер. И бояться это нормально. Страх не делает вас слабым, а позволяет ему остановить вас.

Я думал об этом.

Как она была определением этого заявления. Даже несмотря на то, что психологически я заставил ее пройти через ад. Я напугал ее, она никогда не переставала драться со мной. Никогда не позволяла этому мешать ей двигаться вперед.

— Я прорвусь сквозь небо, разорву небесные врата, если это то, что нужно, чтобы уберечь тебя от опасности снова. Им придется поднять ад, чтобы помешать мне защитить тебя. Ты понимаешь?

Она кивает, глядя на меня, глаза полны усталости. Я притягиваю ее ближе к своему телу, обвивая ее руками так, что ее голова покоится на моей груди.

— Поспи немного, Маленькая Воришка.

— Что это значит, для нас? Я не хочу быть той девушкой, которой нужен ярлык, но мне просто нужно знать, что я значу для тебя. — Ее губы скользят по моей обнаженной коже, пока она говорит, отвлекая меня на мгновение.

Я не буду ей лгать, и я надеюсь, что в конце концов она сможет принять это.

— Я не знаю, что все это значит, если быть честным, Брайар. Я не знаю, как описать, как, когда я рядом с тобой, мое сердце будто впервые бьется, или ты заставляешь меня чувствовать себя живым. — Мои брови хмурятся, когда я продолжаю: — Я не знаю, как это воспринимать, что это значит для тебя, для меня, для нас.

И это была самая трудная часть.

Откуда мне было знать, что такое любовь, если мне ее никогда не показывали? Когда меня никогда не учили, как принимать или давать? Моя версия заботы о других заключалась в том, чтобы избивать Рука, когда ему нужно было причинить боль, помогать Тэтчеру освежевать оленя и позволять Сайласу стрелять из моих рук консервными банками.

Для Брайар этого было недостаточно, она заслуживала большего.

— Но я знаю, я одержим тем, как ты чувствуешь себя прижатым ко мне. То, как кривится твоя губа, когда ты злишься, заставляет меня хотеть разозлить тебя, просто чтобы увидеть это.