— Я не удивлен, — ухмыльнувшись, ответил Валериан. — А ты не можешь делать такие открытки здесь?

Шей подумала, что теоретически — да, могла бы, но она совсем этого не хотела, поэтому просто проигнорировала его вопрос. Боже, ну как ей выбраться отсюда?

— Я заметил, что ты не упомянула друзей и семью, — сказал нимф после небольшой паузы.

Она еще раньше поняла, куда приведут его вопросы, и теперь Шей пожалела, что не пресекла сразу же этот разговор. Она должна была сказать ему, чтобы он отвалил и оставил ее в покое. Но по некоторым причинам она этого не сделала. Не смогла.

— Так и есть, — с трудом выдавила девушка.

— Почему?

Она прижалась лбом к прохладной стене и крепко зажмурилась. Нужно что-то солгать. И заставить его почувствовать себя виноватым."

"— У меня мало друзей, — неожиданно для самой себя призналась Шей, сказав то, что больше уже не могла отрицать, — и я живу отдельно от своей семьи.

— Почему? — повторил Валериан.

«В самом деле, почему?»

— Ты, наверное, уже заметил, что я не очень люблю людей.

Нимф сухо рассмеялся.

— Да, это я уже заметил.

— А это, как правило, отталкивает их, — сказала Шей, а про себя она подумала, что сама выбрала этот путь в жизни. Девушка провела ладонями вверх по сверкающему камню и уперлась руками в стену рядом со своей головой. Рассказывать Валериану о своей жизни еще больше было опасно, ведь это давало ему оружие против нее, но Шей никак не могла остановиться. Он взывал к чему-то глубоко внутри нее. К чему-то... первобытному.

— Меня ты не оттолкнула, — прошептал нимф.

— Нет, тебя — нет. — Шей вздохнула. Но почему? Почему он не бежит от нее? Не бежит так быстро, как только ноги могут нести его?

— Но что такого важного в твоем доме и работе, что ты не можешь остаться здесь, со мной? Я могу быть твоей семьей. Я могу быть твоим другом. Ты можешь продавать свои открытки мне.

— Я много работала, чтобы иметь возможность купить дом. И теперь он мой. Я упорно трудилась, чтобы сделать мою фирму успешной. Здесь же у меня ничего нет.

— Но могло бы быть, — сказал Валериан, и его голос, мягкий и нежный, ласкал ее слух. Он словно беззвучно нашептывал: «Я подарю тебе весь мир».

Волна тупой, горячей боли нахлынула и сжала тисками грудь Шей. Девушка напомнила себе, что боль необходима ей, чтобы не сдастся на милость этому мужчине.

— Почему ты делаешь это со мной? Ты мог бы взять любую другую женщину. Они бы охотно пришли к тебе и сделали все, что бы ты не попросил.

— Они — не ты.

Эти простые слова потрясли Шей до глубины души. Нахмурившись, она выпрямилась.

— Я что, какая-то особенная, да? Если не брать во внимание твою страсть.

Нимф надолго замолчал, и его молчание окончательно добило ее.

«Глупо», — безмолвно ругала себя Шей, — «глупо было ждать от него признания».