— Он сжал ее грудь. — Я должен быть внутри тебя.

Шей сглотнула.

«Не думай о его словах, не думай о его словах».

— Я не принесу тебе ничего, кроме неприятностей. Я посредственная и капризная, и большинство людей не может долго выносить меня.

— Скоро я постараюсь удовлетворить тебя так, чтобы ты была в состоянии только улыбаться.

— Удовлетвори меня, — сказала мать Шей, вырвавшись, наконец, из объятий Коннора. Она обняла лодыжки воина, целуя его ноги. — Удовлетвори меня, я умоляю.

— Вставай, — потребовала девушка, наблюдая свою мать, еще недавно невесту, так униженно заклинающую подарить ей чувственное наслаждение. — Быстро. Беги отсюда!

Воин проигнорировал Тамару.

— Как тебя зовут, сладк... любимая? — спросил он у девушки. Спросил совершенно спокойно, как будто для него было совершенно обычным, что кто-то облизывает его сапоги.

— Я — Тамара, — ее мать ответила прежде, чем Шей смогла что-то сказать, — но ты можешь называть меня так, как тебе больше нравится.

Вздохнув, воин нагнулся, поднял Тамару одной рукой и подтолкнул ее к Коннору. Но рука, удерживающая Шей, не ослабила свою хватку.

— Как тебя зовут? — повторил он вопрос, перебивая внезапные рыдания Тамары.

Протестуя, Шей сжала губы в тонкую линию и заставила себя игнорировать пьянящий, соблазнительный огонь, покалывающий кожу. Что она могла сделать, чтобы заставить свою мать послушаться? Как вырвать глупую женщину из навеянной чарами сказки?

— Я заключу с тобой сделку. Я скажу свое имя, и затем ты скажешь мне свое. — Воин сделал паузу. Девушка не ответила, но он продолжил. — Я — Валериан, предводитель нимф. Ты можешь называть меня «О, Боже». Именно так меня предпочитают звать другие жители поверхности.

«Валериан». Его имя тихим шепотом проникло в ее разум и навсегда отпечаталось в памяти. Мужчина подождет. Как он сказал, «жителей поверхности»?

— Я предпочитаю называть тебя тем, чью задницу я собираюсь надрать! И что значит «жители поверхности»?

Пауза, долгая, тяжелая и напряженная пауза упала между ними, словно занавес.

— Ты меня удивляешь, — смущенно сказал Валериан. — Я предполагал, что моя подруга...

Его речь прервал поток незнакомых слов.

Напрягшись, Валериан развернулся к говорившему. Шей сделала то же самое. Мужчина был почти таким же высоким, как и удерживающий ее воин, но его волосы были черными, а глаза зелеными, словно изумруды. Он тоже носил только брюки и сапоги, демонстрируя обнаженную грудь, бронзовую от загара. Мужчина сказал еще что-то.

Валериан ответил ему на том же резком языке.

«Интересно, о чем они говорят?»

Когда он в следующий раз заговорил, брюнет кивком указал на Шей.

Что бы не ответил на это Валериан, хорошего там, видать, было мало. Его тон был жесткий, совершенно непреклонный. Речь, похожая на приказ.