Бренна, добровольно присоединилась к группе.

Кейтлин заметила Шей и нахмурилась. - Я думала, вы собирались сбежать.

- Так получилось, - сказала она, борясь с желанием повесить на шею Валериана табличку с надписью «Мой». Она повернулась к нему лицом. - Послушай. Я разговаривала с драконами... - Она сжала губы. Возможно, это была неудачная идея, признаться ему в этом.

Ноздри Валериана трепетали. - Я поместил тебя в ту камеру, чтобы защитить. А ты не только сбежала, но еще и посетила моих врагов.

Шей выпрямилась во весь свой рост. - Верно. И что? Я не потерплю, чтобы меня запирали. Я тебе уже говорила об этом. Где твоя благодарность за то, что я осталась здесь, внизу, а не вернулась на поверхность.

- Благодарность? Благодарность?! - Он ударил кулаком по своей открытой ладони. - Драконы причинили тебе вред? Они касались тебя где-нибудь?

- Нет. И раз уж мы затронули эту тему, я думаю, что ты должен их отпустить. Они просто мальчишки, Валериан.

Он провел рукой по своему лицу. - Они драконы, Шей.

- Так отпусти их к остальным драконам.

- Это мой план, - сказал он, поднимая руки в воздух. - Они станут отличным инструментом в переговорах.

- Хорошо.

- Хорошо. - Он покачал головой. - Хотя мне и нравится, как ты выступаешь в роли королевы, советуя мне и отдавая приказы, но тебя ждет наказание, женщина.

Его слова вызвали в ней эротический отклик. Конечно, он не это имел в виду, но, тем не менее, добился именно такого эффекта. Ее глаза полуприкрылись. - Тогда накажи меня. Ради Бога, вперед. Ты же знаешь как мне это ненавистно.

Огонь мгновенно поглотил его гнев, оставляя только раскаленную похоть. - Тебе ненавистно это? Правда?

- Больше, чем можно выразить словами, - прошептала она. Ее живот сжался в предвкушении, скручиваясь в тугой узел и вибрируя от нужды. Словно он вообще и не переставал заниматься с ней любовью. Все ее желания вернулись с полной силой.

Она, женщина, которая гордилась тем, что оставалась отстраненной в любой ситуации, была не в силах бороться с привлекательностью Валериана. Она, которая нашла утешение в неприступном, совершенно холодном отношении, содрогалась от чувственности. Была на гране отчаяния. Нужды. В ней была уязвимость, о существовании которой она и не подозревала. Та, которая взывала к любви и привязанности, которые она никогда не получала. Ни от кого.

Кроме этого мужчины."

"Медленно, не нарушая зрительного контакта, он сократил и без того небольшое между ними расстояние. Чем ближе он подходил, тем горячее становился воздух, прогоняя любой намек на холод. Ее соски болезненно напряглись и потянулись к нему, тоскуя по его прикосновениям.

- На этот раз я не намерен останавливаться, - предупредил он. – Какая бы причина не возникла.

- Хорошо. Хоть в чем-то еще мы солидарны. – «Коснись меня».