И она не позволит Иоахиму повлиять на нее или испугать. «Легче сказать, чем сделать, Джонстон».

Шивон одарил Иоахима коротким, но мрачным взглядом, нежно провел рукой по щеке Бренны и вышел в коридор, следуя за посланником. Бренна и Иоахим остались наедине.

«Тебе это по силам. Ты справишься. Иоахим слишком слаб, чтобы что-то тебе сделать». Медленно она повернулась к нему и обратно присела на край кровати. Она намеренно избегала смотреть ему в глаза, эти синие- синие глаза, которые, казалось, проникали в самую ее душу. Ее пальцы тряслись, когда она закончила накладывать ему последнюю повязку.

- Я Иоахим, - сказал он, нарушая тишину.

- Я знаю. - Ее голос дрожал также сильно, как и руки. - Не следовало вызывать короля. - Ей казалось, что его ноздри затрепетали в ярости. Тем не менее, она продолжила. – Это глупо. Сила заключается в сострадании, а не боях.

На мгновение воздух сгустился настолько, что она подумала, он накричит на нее. Но он не сделал этого. Он сменил тему, неохотно признавшись, - Я думал о тебе прошлой ночью. - В его голосе были и боль и обвинение. - И сегодня. Я не могу выкинуть тебя из головы.

Прежде, чем она смогла остановить себя, ее взгляд метнулся к нему. Она ахнула от того, что увидела. Желание. Раскаленное желание. Ее руки перестали дрожать, разместившись на его бедре. На нем была накинута простыня - чтобы защитить ее скромность, а не его. Простыня стала выше, чем минуту назад.

- Я вижу страх в твоих глазах, - сказал он, все еще низким, мягким голосом. - Но я также вижу и интерес.

Она прикусила губу и покачала головой. Она не допустит никакой вид интереса. Это только поощрит его. Но...

- Поговори со мной, Бренна, - попросил он.

- Расскажи мне о себе.

Его тихая просьба удивила ее. Она никогда не ожидала подобного от такого голодного до власти командира.

- Чтобы. Ты. Хотел. Знать? - Ее горло сжалось, затрудняя речь.

- Все. - Иоахим наклонил голову и посмотрел на Бренну более пристально. - Я хочу знать о тебе все. - Он уже знал ее аромат - фиалки и солнце, которые он встретил в то короткое время, проведенное на поверхности. Он знал ее голос - хриплый и резкий, вызывающий страстные образы обнаженных тел.

Сейчас он хотел знать ее прошлое. Что она любит.

Что - нет. Все вещи, что делали ее Бренной, женщиной, которая привлекала его еще больше с каждой прошедшей секундой. Она сказала, что сила заключается в сострадании. Он хотел на это фыркнуть, но не смог. И не знал почему.

- Мы начнем с чего-нибудь легкого, - сказал он. - Какой твой любимый цвет?

Она взглянула на дверь, словно интересовалась, что ей делать. «Остаться и говорить, или сбежать».

- Синий, - наконец, ответила она.

Если бы она была его женщиной, он бы одарил ее всеми сапфирами, которыми владел.