Она была хирургом, и предпочла бы, чтобы у нее были ее инструменты из ее больницы, с ее медсестрами. А не банки с маслом и песком, которые ей дали, не эта нестерильная среда и не этот охранник, стоящий над душой у двери. Все же Бренна не могла позволить умереть своему пациенту. И не даст ему умереть.

Она находилась в ужасе с тех пор, как эти гигантские, неуклюжие чудовища захватили ее, но впервые с тех пор, как она попала сюда... чтобы это ни было, она смогла взять себя в руки. Была сама собой. Уверенной в себе, находясь в своей стихии.

Бренна, жестом подозвала стражника, стоявшего у двери, и он подошел к ней.

Она не отступила, заставила себя твердо стоять, пытаясь жестами объяснить то, что ей было нужно.

Его лицо отразило смущение, и он поднял руки, велев ей остановиться. - Я не понимаю, что ты хочешь. Ты не можешь говорить?

Она вздохнула про себя. Ее голосовые связки были серьезно повреждены несколько лет назад. Снаружи не было никаких шрамов; нет, ее шрамы были внутри. Она подверглась нападению, размытое, затененное, ненавистное воспоминание, которому она не могла позволить возродиться в данный момент, если она надеялась выполнить свои обязанности, и хотя она могла говорить, ее голос был.

.. уродливым.

- Игла, - прохрипела она. - Нитка. - Первобытный человек, которым он, очевидно, был, вероятно, не отличил бы скальпель от ножа для масла. - Инструменты для операции.

Он скривился от грубого, ломаного звука, но кивнул и побежал исполнять поручение. Вернувшись, некоторое время спустя, он передал ей черную сумку. Открыв ее, внутри она обнаружила бронзовый скальпель, длинные, тонкие крючки и несколько железных игл.

- Огонь, - сказала она. - Горячую воду.

Поняв, что она просит, он схватил горящий факел со стены и кинул его в очаг.

Пламя быстро пожирало лежавшие внутри поленья, треща и разгораясь все сильнее. После того, как он принес чашу с водой, она прокалила инструменты над огнем.

Когда все было стерилизовано настолько, насколько это было возможно в этих условиях, а ее руки были начисто вымыты, она, наконец, подошла к своему пациенту, готовая приступить к работе. Он все еще не двигался и не издавал ни единого звука. Его черты лица были расслабленными, естественными."

"Это одновременно поднимало ей настрой и вызывало беспокойство.

«По крайней мере, он не будет чувствовать боли от иглы. Но такой глубокий сон...» Бренна расправила плечи и принялась за работу. Она разрезала его штаны, прочистила зияющие раны на ногах и груди, и сделала все возможное, чтобы восстановить разорванную плоть, которая была в лучшей форме, чем она смела надеяться. Казалось все легко, казалось все быстро, но не отходила от него в течение нескольких часов, пока на ее коже не выступил бисером пот. Ближе к концу, ее руки уже тряслись от усталости, и ломило спину.