Ее нетронутая спальня и комната для гостей. Именно там задержался чей-то запах. Стояла кровать не лучшего качества, и на высоком комоде около двери лежала записка:

Капитан сказал, что я могу остаться здесь на некоторое время. Извините, что пытался убить Вас этой зимой. Я был тем, с двойными мечами. Ничего личного.

- Рен

Она выругалась. Рен был здесь? И... и он, до сих пор, считал, что она - Защитница короля. Ночью, когда они держали Шаола в заложниках на складе, она хотела его убить и была удивлена, когда он стоял на своем. О, она помнила его.

По крайней мере, он был в безопасности на севере.

Она знала себя достаточно хорошо, чтобы признать, что это частично облегчение труса, что она не должна будет стоять перед Реном и видеть, как он отреагирует на то, кем она была, то, что она сделала с жертвой госпожи Маурин. Учитывая реакцию Шаола – не хорошо - это еще очень мягко сказано.

Она вернулась в большую комнату и зажгла свечи. Большой обеденный стол, занимающий половину пространства, был отделан изящными пластинами. Диван и два бархатных кресла, стоящие перед камином, были в беспорядке, но чистые.

В течении нескольких минут она смотрела на полку над камином. Красивые часы когда-то стояли именно здесь до того дня, когда она узнала, что Саэма пытал и убил Рюк Фарран. То, что пытка продолжалась много часов, в то время, как она с сумками сидела в этой квартире, сумки тоже убрали. И когда Аробинн пришел сюда и рассказал ей, что случилось, она взяла эти красивые часы и швырнула их в другой конец комнаты, где они разбились, ударившись о стену.

Она не была здесь с тех пор, хотя кто-то убрал осколки. Или Рен или Аробинн.

Она поняла все, взглянув на одну из книжных полок.

Все книги она тогда упаковала для переезда на Южный Континент для новой жизни с Саэмом, все их вернули на полку. Точно в то место, где они когда-то лежали.

И был только один человек, который мог знать все детали, кто использовал распакованные чемоданы, ради колкости и подарка, и безмолвного напоминания того, чего стоил ей ее отъезд. Что означало, что Аробинн не сомневался, что она сюда вернется. В какой-то момент.

Она пошла в свою спальню. Она не смела проверять, убрана ли одежда Саэма в ящики или выброшена.

Ванна. Это именно то, в чем она нуждалась. В горячей ванне."

"Она даже не посмотрела на комнату, которая когда-то была ее прибежищем. Она зажгла свечи в белой ванной.

После долгого вращения кнопок на небольшой ванне из фарфора, она включила воду и сняла с себя все оружие. Она снимала слой за слоем, грязную, пропитанную кровью одежду, потом долго смотрела в зеркало на свою спину, покрытую татуировками.

Месяц назад Рован покрыл ее эндовьеровские шрамы извилистой татуировкой, написанной на Старом фейском языке - истории ее любимых, и как они умерли.