Рован содрогнулся от этой мысли, глядя на двери, в которые только что вышел Эдион. Сила наследного принца была просто огромной. Рован никогда не видел ничего подобного. Ему нужно обуздать ее – приручить ее – иначе есть риск, что она уничтожит самого принца.

И Аэлина — эта великолепная, безумная идиотка — тоже пошла на огромный риск, объединяя свою силу с его. Магия принца неопытна и могла принять любую форму. Аэлина могла выжечь себя дотла за секунду.

Рован повернул голову и посмотрел на нее.

И увидел, что она смотрит на него в ответ.

- Я спасла мир, - сказала Аэлина, ее голос прошуршал словно гравий, - и тем не менее, я просыпаюсь и вижу, как ты бесишься.

- Мы достигли этого общими усилиями, - сказал Рован, сидя на стуле рядом. - И я бешусь более чем по двадцати разным причинам, большинство из которых связаны с тобой, принимающей самые безрассудные решения, которые я когда-либо...

- Дорин, - выпалила она. - Он—

- В порядке. Спит. Его не было так же долго, как и тебя.

- Шаол—

- Спит. Требует лечения. Но живой.

Тяжесть свалилась с ее плеч. А потом…она посмотрела на Фэйского принца и поняла, что он невредим, что она в своей старой комнате, что они без цепей или ошейников, и что король… То, что сказал король перед смертью…

- Огненное сердце, - пробормотал Рован, вставая со своего стула, но она покачала головой. Движение отразилось пульсацией в ее голове.

Она сделала вдох, чтобы успокоится, вытирая глаза. Боги, ее рука жутко болела, ее спина жутко болела, ее бок жутко болел…

- Больше никаких слез, - сказала она. - Никаких рыданий.

Она опустила руки на одеяла.

- Расскажи мне...все.

И он рассказал. Про адский огонь, про Вэрдовских псов и про Лоркана. А затем и о прошедших трех днях, об организации и лечении, о том, как Лисандра пугала всех до полусмерти, превращаясь в призрачного леопарда каждый раз, когда один из придворных Дорина переходил черту.

По окончании Рован сказал:

- Если ты не можешь говорить об этом, ты не—

- Мне нужно поговорить об этом.

С ним — только с ним. Слова полились, и она не плакала, когда объясняла, о чем говорил король, о чем он заявил. И о том, что наделал Дорин. Лицо Рована оставалось отрешенным, задумчивым все это время. В конце концов, она спросила:

- Три дня?

Рован серьезно кивнул.

- Отвлечь Эдиона управлением замка было единственным возможным способом, а то я боялся, что он начнет грызть мебель.

Она встретилась взглядом с этими хвойно-зелеными глазами, и он снова открыл рот, но Аэлина издала тихий стон.

- Прежде, чем мы скажем что-то еще…

Она бросила взгляд на дверь.

- Ты поможешь мне добраться до ванной. Или я намокну.

Рован издал смешок.

Королева свирепо глянула на него и села, движение было мучительным, изнурительным.