***"

"Цепи Шаола звенели, кандалы уже натерли кожу, поскольку Аэлина тащила его вниз по переполненной улице, с кинжалом, приставленным к его боку. Остался один квартал, пока они не достигли железной ограды, которая окружала холм, на котором находился замок.

Толпа стремилась мимо, не замечая прикованного человека или женщину в черном плаще, которая тащила его все ближе и ближе к стеклянному замку.

- Ты помнишь план? - пробормотала Аэлина, не высовываясь, и прижимая кинжал к его боку.

- Да, - выдохнул он.

Это единственное слово, которое он мог вымолвить.

Дорин был еще там – по-прежнему боролся. Это меняло все и ничего.

Толпа затихла возле ограды, словно опасаясь стражников в черной униформе, которые, безусловно, контролировали вход. Первое препятствие, с которым они столкнутся.

Аэлина практически незаметно напряглась и внезапно остановилась, так что Шаол врезался в нее.

- Шаол -

Толпа переместилась, и он увидел ограду замка. Там были трупы, свисающие с высокой кованной железной решетки.

Трупы в красно-золотых мундирах.

- Шаол -

Он уже двигался, и она выругавшись пошла с ним, делая вид, что ведет пленника, прижимая кинжал к его ребрам.

Он не знал, как он не слышал воронов, когда они клевали мертвую плоть, привязанную вдоль каждой железной решетки. Из-за толпы он не замечал. Или, может быть, он просто привык к карканью в каждом уголке города.

Его люди.

Шестнадцать из его людей. Его ближайшие спутники, его самые верные стражники.

У первого был расстегнут воротник, обнажая грудь, испещренную рубцами и порезами.

Ресс.

Как долго они пытали его – пытали всех его людей? Начиная со спасения Эдиона?

Он напряг ум, пытаясь вспомнить, когда последний раз с ними связывался. Он полагал, что трудности были из-за того, что они залегли на дно? Не потому что – потому что –

Шаол заметил человека, подвешенного рядом с Рессом.

У Брулло не было глаз, от пыток или ворон. Его руки были опухшими и искорёженные – часть его уха отсутствовала.

У Шаола в голове была полная пустота, никаких чувств.

Это было послание, но не Аэлине Галатинии, и не Эдиону Ашериру.

Ему. Его вина.

Он и Аэлина молчали, когда приближались к железным вратам, смерть этих людей задержала их. Каждый шаг был пыткой. Каждый шаг был слишком быстрым.

Его вина.

- Мне жаль, - прошептала Аэлина, подталкивая его к воротам, где стражники в черных мундирах контролировали каждого на улице. - Мне очень жаль.

- План, - сказал он и его голос задрожал. - Мы изменим его. Сейчас.

- Шаол -

Он рассказал ей, что он должен сделать. Когда он закончил, она вытерла слезы, схватила его за руку и ответила:

- Я сделаю это.

Слезы прошли к тому моменту, когда они вырвались из толпы, между ними и теми воротами ничего не было, только булыжники.

Дом – это когда был его дом.