Я не знаю, была ли это молния или ветер, но вдруг я начала падать. Мне удалось отвоевать контроль над метлой на достаточно долгое время, чтобы приземлиться, но столкновение было жестким. Прежде чем отключиться, я уже знала, что моя рука сломана в двух местах, моя лодыжка вывернута, а метла разлетелась на кусочки.

Больше восьмидесяти лет назад — это было больше восьмидесяти лет назад, и Манона никогда не слышала об этом. Она была занята своей собственной миссией — где, она не могла вспомнить сейчас. Все эти годы, потраченные на охоту за Крошанками смазались у нее в голове.

- Когда я очнулась, я была в человеческой хижине, обломки моей метлы лежали возле кровати.

Мужчина, который нашел меня, сказал, что он ехал домой сквозь бурю и увидел меня, падающую с неба. Он был молодым охотником — в основном на редких животных, вот почему его хижина была в такой глуши. Я думаю, что убила бы его, будь у меня хоть какие-то силы, только потому, что мне нужны были его силы. Но я проваливалась во тьму и выныривала из нее на протяжении нескольких дней, пока мои кости срастались вместе, и когда я снова очнулась… он накормил меня достаточно для того, чтобы перестать выглядеть как еда. Или как угроза.

Долгое молчание."

"- Я осталась там на пять месяцев. Я не поймала ни одной Крошанки. Я помогала ему выслеживать дичь, нашла железное дерево, и начала вырезать новую метлу, и… И мы оба знали, что я такое, и что он такое. Что я бессмертна, а он человек. Но мы были примерно одного возраста тогда, и нас это не заботило. И я осталась с ним, пока ко мне не пришел приказ вернуться в Башню Черноклювых. И я сказала ему… Я сказала, что вернусь, когда смогу.

Манона с трудом могла думать, с трудом дышала с этой тишиной в ее голове.

Она никогда не слышала об этом. Ни слова. Про Астерину, игнорирующую свои священные обязанности… Про нее с тем человеком…

- Я была на первом месяце беременности, когда вернулась в Башню.

Колени Маноны затряслись.

- Ты тогда уже отбыла на свое следующее задание. Я никому не сказала, пока не была уверенна, что беременность переживет первые несколько месяцев.

Ничего неожиданного, так как многие ведьмы теряют свой плод в течении этого времени. Для ведьмочки перерасти этот период само по себе было чудом.

- Но я молчала на протяжении трех месяцев, затем четырех.

И когда я больше не могла скрывать этого, я сказала твоей бабушке. Она была рада и приказала мне оставаться в Башне в постельном режиме, так, чтобы ничто не могло побеспокоить меня или ведьмочку в моей утробе. Я сказала ей, что хочу вернуться, но она отказала. Я знала ее достаточно для того, чтобы не говорить ей, что я хочу вернуться в ту хижину в лесу. Я знала, что она убьет его. Так что я оставалась в башне на протяжении нескольких месяцев, избалованной заключенной.