Если бы она увидела, что мы занимаемся здесь чем-то, кроме готовки, она бы пожизненно запретила нам доступ к кухне и заставила бы есть недоваренные макароны весь следующий месяц.

И все же, я не сопротивляюсь, когда Данте обхватывает мою щеку и касается губами моих губ.

— Я воспользуюсь этим шансом.

От его бархатного ответа у меня по спине пробежали мурашки, а пульс ускорился.

— Вы плохо на меня влияете, мистер Руссо, — мой нерешительный протест перерос в стон удовольствия, когда он снова поцеловал меня, на этот раз глубже, с твердой нежностью, от которой у меня внутри разлилось тепло.

Прошло четыре месяца с момента нашей свадьбы и почти полтора года с момента нашей помолвки, но не имело значения, как долго мы были женаты или сколько раз целовались. Каждый раз для меня был как первый, самый лучший.

Я обвила его шею, когда он опустил свою руку с моей щеки на затылок. Его язык скользнул по мне в неторопливой, опытной ласке, и края моего сознания затуманились.

Кого волнует мука или пельмени? Для этого существуют душ и еда на вынос. В крайнем случае мы можем заказать еду в ресторане.

— Что вы делаете?

Голос Греты как будто окатил нас холодной водой.

Мы с Данте отпрыгнули друг от друга быстрее, чем двое подростков, которых за поцелуями поймали родители. Его рука убралась с моего лица, и наши виноватые взгляды одновременно устремились к дверному проему, где стояла Грета, неодобрительно нахмурившись и уперев руки в бедра.

Упс.

В моем сознании промелькнули образы несваренных макарон и недосоленного мяса, подаваемых в качестве наказания. Она понимала и принимала большинство наших выходок, но была непреклонна, когда дело касалось правил на ее кухне.

А конкретно, она активно не поощряла что-либо, кроме еды, готовки и криков на телевизор.

Данте пришел в себя первым.

— Мы взяли перерыв, — заявил он, изображая невинность. — Приготовление пельменей утомительно.

— Готовка пельменей? — Грета фыркнула. — Так дети называют это в наши дни?

Рот Данте поддернулся, когда я уткнулась лицом ему в грудь, чтобы скрыть смех, клокотавший у меня в горле. Я ничего не могла с собой поделать. Мы оба были взрослыми, и технически он был ее боссом, но очень часто Грета относилась к нам как строгая, но любящая бабушка, которой надоели наши выходки.

На самом деле, теперь, когда я подумала об этом... это было довольно точное описание наших отношений.

— Я же говорила вам, никаких проделок на моей кухне! И что это? — Грета ахнула. — Это должно быть... пельмени?

Вероятно, она заметила творения Данте.

Мои плечи затряслись от беззвучного смеха, когда я представила выражение ее лица.

Рука Данте крепче обняла меня.

— Да, — в его голосе появились защитные нотки, — Очевидно.