Не хотела напоминать Каю о том случае, когда он подслушал, как я обсуждала клубничные презервативы на осеннем гала-концерте в клубе, но я должна была что-то сказать, чтобы отвлечь его внимание от, ну, моего нынешнего затруднительного положения с презервативами.

Мне действительно следует прекратить говорить о сексе на работе.

— Не бери в голову, — быстро сказала я. — Ты хочешь, как обычно?

Отложив в сторону свой одноразовый клубничный джин с тоником, Кай заказал виски. Каждый раз чистое. Он был более предсказуем, чем песня Мэрайи Кэри во время каникул.

— Не сегодня, — легко сказал он. — Вместо этого днем у меня будет Смерть — Он поднял свою книгу, чтобы я могла увидеть название, нацарапанное на потертой обложке. ""По ком звонит колокол"" Эрнеста Хемингуэя. — Кажется подходящим.

Изобретенный самим Хемингуэем, ""Смерть во второй половине дня"" представлял собой простой коктейль, состоящий из шампанского и абсента. Его переливающийся зеленый цвет также был настолько близок к светящемуся в темноте, насколько это возможно для обычного напитка.

Я сузила глаза, неуверенная, было ли это совпадением или он издевался надо мной.

Он уставился в ответ с непроницаемым выражением лица.

Темные волосы. Четкие линии. Тонкие черные оправы и костюм, сшитый так идеально, что, должно быть, был сшит на заказ. Кай был воплощением аристократической утонченности, и он вобрал в себя присущий ему британский стоицизм.

Обычно я довольно хорошо разбиралась в людях, но я знала его уже год, и мне еще предстояло взломать его маску.

Это раздражало меня больше, чем я хотела признать.

— Одна смерть во второй половине дня, вот-вот наступит, — наконец сказала я.

Я занялась напитком, пока Кай занимал свое обычное место в конце бара и доставал блокнот из кармана пальто. Мои руки совершали движения, но мое внимание было разделено между стаканом и мужчиной, спокойно читающим. Время от времени он делал паузу и что-то записывал.

В этом само по себе не было ничего необычного. Кай часто появлялся, чтобы почитать и выпить в одиночестве перед вечерней суетой. Что было необычно, так это выбор времени.

Это было днем в понедельник, за три дня и два часа до его еженедельного, точно рассчитанного прибытия в четверг вечером. Он нарушал шаблон.

Кай Янг никогда не нарушал правила.

Любопытство и странная одышка замедлили мой темп, когда я принесла ему напиток. Тесса все еще была в кладовке, и тишина становилась тяжелее с каждым шагом.

— Ты делаешь заметки? — Я положила коктейль на салфетку и заглянула в его блокнот. Он лежал открытый рядом с романом Кая, его страницы были заполнены аккуратным черным почерком.

— Я перевожу книгу на латынь. — Он перевернул страницу и нацарапал еще одно предложение, не поднимая глаз и не прикасаясь к своему напитку.