Сегодняшний вечер должен был стать одной из моих величайших побед, но в тишине, в роскоши моей комнаты, мне было трудно праздновать что-либо вообще.

ГЛАВА 39

— Ты работала без остановки всю прошлую неделю. — Алессандра смотрела на меня с неприкрытым беспокойством. — Когда ты в последний раз спала больше трех часов за ночь?

Я потерла рукой свои затуманенные глаза.

— Мне не нужен сон. Мне нужно закончить копирование веб-сайта.

Воздух был пропитан аппетитными запахами эспрессо и выпечки, но каждый кусочек круассана казался на вкус картонным. Я не наслаждалась ни одним блюдом с тех пор, как вернулась с дома, и при мысли о том, чтобы запихнуть в горло еще хлеба, у меня скрутило желудок.

Я отодвинула свою тарелку в сторону и вместо этого сделала глоток кофе."

"Алессандра, Слоан и Вивиан обменялись взглядами. Мы заняли угловой столик в новом кафе в Нолите, которое гудело от утренней субботней активности. Модно одетые пары, модели и второстепенная знаменитость из новой популярной телевизионной драмы столпились за светлыми деревянными столами, в то время как официанты разносили латте и мимозу. Растения в горшках свисали со стеклянного потолка и придавали просторному помещению ощущение теплицы.

Это было идеальное место, чтобы наверстать упущенное после возвращения Вивиан из Лондона и деловой поездки Слоан в Боготу, но все были сосредоточены только на мне.

— Нет, тебе нужно поспать, — сказала Слоан, как всегда, прямолинейно. — Если мешки у тебя под глазами станут еще больше, тебе придется заплатить за негабаритный багаж.

От смущения у меня мурашки побежали по коже; потребовалась вся моя сила воли, чтобы не посмотреть на свое отражение в камере телефона.

— Большое спасибо.

— Всегда пожалуйста. — Она отхлебнула свой черный кофе. — Друзья не позволяют друзьям разгуливать с глазами енота, даже если у них разбито сердце.

Мой скудный завтрак снова подступил к горлу.

— У меня не разбито сердце.

Это не было похоже на то, что каждый вдох напоминал осколки стекла, пронзающие мои легкие. Я не просыпалась каждое утро, скучая по его теплу, и не тянулась к телефону, чтобы написать ему, только чтобы вспомнить, что мы не разговаривали. Я не видела его везде, куда бы ни повернулась — на страницах своих книг, в мягких звуках далекого пианино или в отражении витрины проходящего мимо магазина. И я определенно не лежала без сна и беспокойства, прокручивая в голове каждое воспоминание, которым мы делились, как будто это была моя жизнь, а не изодранная в клочья реальность вокруг меня.

Мое сердце было разбито не из-за того, что я сделала это с собой. У меня не было права быть убитой горем.

Но я бы солгала, если бы сказала, что не хочу в последний раз слышать, как Кай отпускает свои сухие колкости.