"

"Третья, самая напряженная тишина за день повисла, когда Габриэль занял освободившееся место Феликса и дверь закрылась за другим моим братом.

Я засунула руки под бедра.

Он постучал пальцами по скамейке.

Я уставилась на бассейн.

Он прожег дыру в моей щеке и, наконец, заговорил.

— Я пытаюсь помочь тебе, Иза.

— Помочь? — Возмущение вырвало слово из моего горла. — Как унижение меня перед всеми поможет?

— Я не унижал тебя, а просто попросил кое о чем, что ты нам обещал. — Рот Габриэля сжался. — Все всегда нянчились с тобой, потому что ты самая младшая, но теперь ты взрослая. Слова и действия имеют последствия. Обещания требуют выполнения. Мы были терпеливы в течение многих лет, пока ты «разбиралась во всем» в Нью-Йорке. — Он изобразил пальцами воздушные кавычки. — Очевидно, это не сработало.

Каждое слово поражало с силой и точностью управляемой пули. Непрочные стены моего негодования рухнули так же быстро, как и были воздвигнуты, оставив меня беззащитной.

Теперь ты взрослая.

Обещания требуют выполнения.

Это всегда было моей проблемой, не так ли? Я никогда не могла сдержать обещание, данное самой себе.

Я поклялась, что закончу книгу к сегодняшнему дню, но не смогла. Сказала, что откажусь от мужчин после своего бывшего, но я этого не сделала. Я пообещала расставить приоритеты в своей работе в Вальгалле, и, что ж, мы все знали, чем это обернулось.

Я не жалела, что сошлась с Каем, но тяжесть моих неудач оставил пустоту в моей груди.

— Ты знаешь, что говорится в этом пункте, — сказал Габриэль. — Найди свою страсть и сделай карьеру к тридцати, как рассудили мы с мамой, или ты лишишься своего наследства.

Этот пункт был самой большой властью, которую Габриэль имел надо мной. К тому времени, когда наша мама добавила это, он уже работал на нее и был фактическим главой семьи, поэтому имело смысл добавить его в качестве судьи.

Тяжесть на моей груди давила все тяжелее и тяжелее, выжимая слезы из моих глаз.

Я не так сильно заботилась о деньгах. Очевидно, я не хотела его терять, но лишиться своего наследства значило больше, чем отказаться от миллионов. Это означало, без тени сомнения, что я потерпела неудачу там, где преуспели все остальные.

— Тебе не нужно напоминать мне, — тихо сказала я. — Я знаю.

— У тебя остался год. Переезжай домой. Мы разберемся с этим вместе.

— Переезд домой ничего не изменит, Гейб. — Я не могла уехать из Нью-Йорка. Помимо моей семьи, там были все, кого я любила. — Это сделает им только хуже.

Его рот еще больше сжался.

— У тебя нет никакой ответственности в Нью-Йорке. Никто тебя не подталкивает. Если ты останешься там, ты никогда...

— Остановись. — Тысячи голосов теснились в моей голове, борясь за внимание. Мой. Габриэля. Моих родителей. Кая.