Но новость о генеральном директоре выбила меня из колеи, как и ее неожиданный, но продуманный подарок.

Я не привык к тому, что люди предлагают мне что-то, не ожидая ничего взамен.

Печальная улыбка тронула мои губы. Что это сказало о моей жизни, когда простая бесплатная выпивка от случайной знакомой стала изюминкой моего вечера?

Я поднялся по лестнице на второй этаж, мое сердцебиение было ровным, несмотря на тихий голос, призывающий меня развернуться и бежать в противоположном направлении.

Я действовал, основываясь на предчувствии. Возможно, Изабеллы там не было, и у меня, конечно, не было никакого права искать ее, если бы она была, но моя обычная сдержанность ослабла под более настоятельным желанием отвлечься. Мне нужно было что-то сделать с этим мучительным желанием, и если я не мог понять, что происходит с моей матерью, то мне нужно было понять, что происходит со мной. Что такого было в Изабелле, что держало меня в плену? Сегодня вечером, возможно, на этот вопрос будет легче ответить.

Моя мать заверила меня, что с ней все в порядке во время нашей беседы по телефону после конференции. Она не была больна, не умирала и не подвергалась шантажу; она просто была готова к переменам.

Если бы это был кто-то другой, я бы принял ее слова за чистую монету, но моя мать ничего не делала по прихоти. Это шло вразрез с самой ее природой. Я также не думал, что она лжет; я знал ее достаточно хорошо, чтобы распознать ее подсказки, и она не показала ни одной во время нашего разговора."

"Разочарование нахмурило мой лоб. Что-то не сходилось.

Если дело было не в ее здоровье или шантаже, то в чем еще это могло быть? Разногласия с правлением? Необходимость снять напряжение после десятилетий руководства многомиллиардной корпорацией? Инопланетянин, захвативший ее тело?

Я был так поглощен своими размышлениями, что не замечал тихих звуков пианино, разносящихся по залу, пока не встал прямо перед источником.

В конце концов, она была здесь.

Мое сердцебиение один раз ускорилось, так легко и быстро, что я едва заметил это беспокойство. Моя хмурость рассеялась, сменившись любопытством, затем удивлением, когда вихрь заметок встал на свои места и щелкнуло узнавание.

Она играла «Hammerklavier» Бетховена, одно из самых сложных произведений, когда-либо написанных для фортепиано. И она играла хорошо.

Холодный прилив шока выбил дыхание из моих легких.

Я редко слышал, чтобы «Hammerklavier» играли с заданной скоростью, и ошеломляющее осознание того, что Изабелла может превзойти даже опытных профессионалов, разрушило все сомнения, которые у меня могли быть по поводу ее поиска.

Я должен был увидеть это своими глазами.

После недолгого колебания я взялся за дверную ручку, повернул и шагнул внутрь.