Синди сжала ее руку, удерживая на месте.

— Нет, — она бросила на дочь твердый взгляд. — Что случилось?

— Ничего страшного.

— Прекрати! — резкий голос матери заставил ее подпрыгнуть. — Мне надоело, что все обращаются со мной, как с хрустальной вазой, которую нужно брать только в лайковых перчатках! Я женщина, черт возьми, и я заслуживаю, чтобы со мной обращались как с женщиной!

— Мама, — Виктория не знала, откуда это взялось.

— Ты моя дочь и ты явно расстроена. Ты скажешь мне, что случилось, чтобы я могла помочь, или таким образом помоги мне, Тори… — Синди не собиралась отступать.

— Лукас сегодня не звонил, — прошептала Тори, и слезы наполнили ее глаза.

— О, детка… — мама обняла ее за плечи и притянула к себе.

— Что, если что-то случилось, мама? Что, если он ранен? Что мне делать? — ее голос сорвался.

Синди крепче прижала дочь, хорошо помня это чувство. Это потерянное, испуганное чувство от незнания того, жив или мертв человек, которого ты любишь. У нее было много таких ночей, как у Виктории, из-за Питера.

— Ты должна верить, Тори. Не теряй веру. Лукас вернется к тебе. Вы двое слишком много пережили, чтобы не быть вместе, — она обхватила лицо дочери руками, осторожно смахивая слезы большими пальцами. — Загляни внутрь себя, Тори, в то место, которое связывает тебя с Лукасом. Он там? Ты всегда именно так будешь знать, что он вернется к тебе.

— Откуда ты знаешь?

— Я побывала на твоем месте, и у меня были такие же бесконечные бессонные ночи, когда страх и одиночество выматывают, заставляя тебя сомневаться. Тебе придется решить, сможешь ли ты справиться с этим, Тори, потому что если ты не сможешь, то лучше уйти, ради Лукаса.

— Я никогда не уйду от Лукаса, несмотря ни на что!

— Тогда ты должна научиться справляться с одинокими ночами! Виктория, он не должен знать о твоем беспокойстве, иначе это сделает его работу намного сложнее: он будет переживать за тебя, а не о миссии, на которой находится, и это погубит его.

Виктория закрыла глаза, положив голову на плечо матери, и посмотрела глубоко внутрь себя. Выражение ее лица расслабилось, и легкая улыбка появилась на губах.

— Он жив, мама! Он в порядке!

— Вот видишь, я же тебе говорила, — Синди прислонила голову к плечу дочери.

Мать и дочь сидели так некоторое время, наслаждаясь ночной тишиной и единением. Но тут Тори подняла голову, и ее взгляд упал на единственный камень перед ней.

— Я не знала… я должна была знать, что тетя Кэсси подумает об этом, — Виктория помнила четыре камня, установленные здесь раньше, по одному на каждого члена ее семьи, включая Бретта, хотя его имени там не было, теперь же остался только камень дедушки Джейкоба.

— Интуиция привела меня сюда. Кэсси пыталась удержать меня подальше, думая, что это расстроит меня, — поделилась Синди.