Он сжимает челюсти, но начинает оттаскивать ее, потому что даже он не хотел бы, чтобы она видела меня в моем нечеловеческом состоянии.

— Нет, я хочу остаться! — она пытается вырваться. — Скажи мне, что это не ты причинил ей боль, папа.

— Уйди к чертовой матери, Гвинет, — рычу я, и она вздрагивает, прежде чем по ее щекам стекают самые отвратительные вещи, которые я когда-либо видел на своей дочери.

Слезы.

Она хрипит, ее лицо становится красным, затем она разворачивается и убегает.

Нейт бросает на меня грязный взгляд, бормочет «пошел ты», а затем следует за ней.

А я? Я хочу пробить стену.

Поэтому я так и делаю и пробиваю кулаком ближайшую стену.

Мои костяшки взрываются от боли, но этого недостаточно, чтобы разбавить образ плачущей Гвен или звук ее обвинений в мой адрес.

Мне плевать, что весь мир рисует меня как самого страшного злодея; она никогда не должна принадлежать к стаду.

Она мое чудо.

Но опять же, возможно, я этого не заслуживаю.

Я достаю Зиппо и открываю, затем закрываю ее в маниакальном ритме, обдумывая дальнейшие действия.

Очевидно, они начинаются и заканчиваются женщиной, которая подарила мне это чудо.

Глава 14

Аспен

Дверь в мой домашний кабинет открывается, и я вздыхаю в сотый раз за последние десять минут.

На пороге появляется Кэролайн с тарелкой, в своей пижаме и с выражением лица, ничуть не извиняющимся.

Люцифер и Каин выглядывают из-за двери, следуя за ней, как приставучие дети.

Я отрываю глаза от экрана ноутбука и смотрю на нее пустым взглядом.

— И что теперь?

Она прогуливается по кабинету, будто специально не прерывает меня в десятый раз.

— Я просто подумала, что ты захочешь чашечку чая и торт.

— Я не пью чай и не ем торт.

— А стоило бы. — она ставит передо мной чашку. — Это полезно для твоего здоровья.

— Спасибо, доктор. А теперь, пожалуйста, дай мне поработать, не находя повода прервать меня.

Она поднимает руку на бедро.

— Знаешь, весь смысл отпуска в расслаблении.

— Расслабление для мертвых.

Она бросает на меня взгляд «ты что, спятила?», затем опирается на мой стол прямо посреди моего пространства и скрещивает руки.

— Не могу поверить, что ты работаешь как обычно после всего с тобой произошедшего.

Кэролайн вышла из себя к тому времени, когда я вернулась домой тем вечером.

Очевидно, она звонила мне весь день и не могла дозвониться. Кингсли ответил ей тем утром, но он только еще больше запутал ее и не предложил никаких объяснений. Учитывая все случившееся, я даже не думала проверять телефон до тех пор, пока Кингсли не высадил меня.

В любом случае, когда я вернулась в квартиру, Кэролайн плакала, суетясь вокруг меня направо и налево. Она всегда была самой рассудительной из нас двоих и часто плакала за нас обеих.