Его голос понижается, как и его рука от моей талии до бедра, а затем до задницы.

Я вскрикиваю, когда он сжимает плоть, притягивая меня прямо к своей груди. Боль, вспыхивающая в теле, никак не влияет на мою реакцию.

По логике вещей, я должна быть потрясена до мозга костей, но этого бесстыдно не происходит. Вместо этого мое сердце начинает воевать, словно намереваясь проскочить прямо, между нами.

Мои бедра дрожат от его прикосновений, и я уверена, что он чувствует, какое сильное воздействие он оказывает на меня.

Что-то, что мне не нравится.

Слабость. Находиться в чьей-то власти.

Единственный секс, в котором я принимаю участие, это когда я верхом.

Никогда, когда надо мной доминируют.

По крайней мере, не после того первого раза."

"Это напугало меня до смерти, та власть, которую он имел и продолжал иметь надо мной, когда он был всего лишь маской Анонима. Теперь, когда у него есть лицо, да еще и незаконно красивое, это еще опаснее.

Поэтому я хлопнула ладонью по его плечу, пытаясь — и безуспешно — оттолкнуть его.

— Кингсли, — пытаюсь предупредить я, но мой голос слишком мягок, даже для собственных ушей.

— То, как ты произносишь мое имя, не что иное, как приглашение «иди и трахни меня».

— Пошел на хрен.

— Я перейду к этому чуть позже, но сначала…

Он разминает плоть моей задницы и дерзко трется своей массивной эрекцией о мой низ живота.

Я хочу остаться незатронутой, проклясть его в особый уголок ада, но я разрушаюсь.

Мое ядро сжимается, и даже боль в лице и плече меркнет по сравнению с диким желанием, проникающим в меня.

Но почему?

Почему меня необъяснимо заводит его прикосновение?

Пожалуйста, пусть это будет извращенный случай благодарности, а не что-то совершенно иное и катастрофическое.

Словно почувствовав мое внутреннее волнение, Кингсли откидывает мою голову назад и пристально смотрит в мои глаза.

— Помнишь тот вызов?

— Какой вызов?

Я благодарна, что мне удалось вернуть часть своего самообладания, учитывая обстоятельства.

— Тот, после которого ты избегала меня в течение недели, потому что боялась уступить тому, чего мы оба хотим.

— Я не хочу тебя.

— Хочешь сказать, что если я залезу под это платье, то не обнаружу твою киску, набухшую, мокрую и готовую к тому, чтобы в нее вошли?

— Нет.

Это слово прозвучало так тихо, что я удивилась, что он его услышал.

Его лицо расплывается в дьявольской ухмылке.

— Тогда давай проверим это.

Прежде чем я успеваю возразить, мир уходит у меня из-под ног.

Глава 12

Аспен

Это второй раз в моей жизни, когда меня несут на руках. Точнее, в третий, поскольку вчера вечером он, вероятно, заносил меня в дом.

По иронии судьбы, первый раз тоже был его.

Кингсли.

Он же самый раздражающий мужчина, когда-либо ходивший по земле. И самый привлекательный.