— Матео скажет что угодно, лишь бы обмануть меня.

— Он не похож на человека, который что-то скрывает, Кэлли. Если бы он изменил, он бы прямо сказал об этом и применил силу, чтобы заставить тебя вернуться к нему. Но он вел себя как сдержанный герцог викторианской эпохи, ухаживающий за дамой. Не говоря уже о черных машинах его головорезов, которые преследуют тебя повсюду, чтобы ни один подонок вроде Делла Рома не смог положить на тебя лапу.

Она поджимает губы.

— Сука. Ты на моей стороне или на его?

— На твоей. Ясно, что ты страдаешь, учитывая все эти сладости, которые ты продолжаешь потреблять до нездорового уровня, и то, как ты становишься эмоциональной ни с того ни с сего.

Она морщится, облизывая торт, прилипший к пальцам.

— Ты заметила?

— Конечно, заметила. Так как насчет того, чтобы довести дело до конца, вместо того чтобы мучить себя и его?

— Я думала, твой босс Николо приказал тебе развести нас. Он будет охотиться за твоей головой, если узнает, что ты играешь в брачного консультанта.

— Николо не имеет значения.

Она по-девичьи ухмыляется, как тогда, когда мы обменивались подарками на Рождество, потому что единственными подарками, которые дарили нам наши семьи, были травмы.

— А я да?

Я прочищаю горло и продолжаю пить кофе.

— Боже мой, посмотри, как наш маленький чертик проникся ко мне чувствами.

— Не дави, Кэлли.

Она смеется и вскакивает с дивана, прижимаясь ко мне, на чертовом стуле. Мы едва помещаемся, но она обхватывает меня, как коала."

"Как будто этого недостаточно, ее собаки тоже присоединяются к этим сопливым семейным объятиям. У нас было нелегкое начало, но Каин и Люцифер полюбили меня.

Кэролайн обнимает меня за талию, как нуждающийся в помощи ребенок, и я вздыхаю.

— Я пытаюсь пить свой кофе.

— Просто назови это уже текилой. Кроме того, нехорошо пить кофе вечером. У тебя будут проблемы со сном.

У меня и так проблемы со сном, но вместо того, чтобы признать это, я говорю:

— Мне нужно просмотреть несколько черновиков перед сном.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты трудоголик?

— Ты. Каждый день.

— Кто-то другой должен это говорить. Отец твоего ребёнка эксплуатирует тебя? Хочешь, чтобы я натравила на него Матео?

Я приостанавливаюсь с чашкой у губ, затем делаю длинный глоток, который забивает мне горло.

Пытаясь оживить наши отношения, Кэролайн однажды ночью напоила меня, и в итоге я рассказала ей все о Кингсли. Как я не понимала, что это он лишил меня девственности и обрюхатил с первого раза. Как он воспитывал нашу дочь в одиночку. И как бесповоротно я чувствую себя не в своей тарелке из-за него.

Особенно в последнее время. Меня пробирает дрожь при одном только воспоминании о том, как он лизал мои щеки и почти поцеловал меня в тот день в баре.