— Не называй меня так. Я не твоя дорогая.

И я ненавижу, что мое сердце бьется так громко, что я слышу глухие удары в ушах.

— Предпочитаешь, чтобы тебя называли ведьмой?

— Я предпочитаю свое настоящее имя.

— Это слишком пресно для меня, чтобы помнить.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты хрен?

— За последний час? Дважды. И прежде, чем ты спросишь, нет. Как бы я ни ценил твое особое внимание к моему члену, боюсь, что он под запретом для бизнеса, когда дело касается тебя.

— Забавно. Помню, что он был настолько открыт для бизнеса, что ты заснул с ним внутри меня.

Он ухмыляется, и я внутренне проклинаю себя.

— Думал, ты не помнишь.

— Я вспомнила только после того, как проснулась. Не вовремя.

— Не будь милой. Из-за этого ты залетела, когда была малолеткой.

Мой желудок сжимается в болезненных интервалах с интенсивным постоянством. Его слова, смысл, стоящий за ними, эмоции, связанные с ними, медленно, но верно разрушают мой контроль. Кингсли, однако, выглядит таким же злобным, как повелитель демонов, настроенный против всех, включая ад.

Хотела бы я сорвать с него отчужденную маску и посмотреть, какой именно беспорядок творится в его дисфункциональном мозгу.

Но так как я не могу этого сделать, и не хочу, чтобы разговор шел по этому старому и похожему на минное поле пути, я прочищаю горло.

— Насколько вы близки с Николо? Я не думала, что ты будешь дружить с боссом мафии.

— У нас с Николо такая же дружба, как у скорпиона и лягушки.

— Но ты только что сказал, что ваши отцы были друзьями.

— Это не значит, что мы сохранили наследие. Марко Лучано преклонялся перед дорóгой стоимостью в миллиард долларов, по которой прошел Бенджамин Шоу, а мой отец восхищался его безграничной властью. Связь, которую мы с Николо терпеть не могли, пока она в конце концов не распалась. Он остался в своем окутанном тенью мире, а я сохранил свои миллиарды, ослепительный образ и вечный статус в Форбс.

— И, очевидно, высокомерие."

"— Высокомерие это демонстрация моего статуса перед всем миром, пока они не заткнутся от этого. Я не высокомерен, дорогая. Я просто самоуверен в том, кем я являюсь и чем я владею.

Я замолкаю, уставившись на него.

Как будто действительно пялишься на человека, стоящего за внешностью Аполлона и стилем бога моды. И тут меня осенило.

Кингсли может быть ярким мудаком, которому нравится демонстрировать свой вес с приводящей в бешенство уверенностью божества, но он не фанат средств массовой информации.

Или внимания.

Или пресс-конференций.

На самом деле, он поставил перед собой задачу прожить свою жизнь как можно дальше от их бдительных глаз. Никогда не вмешивался в их мелкие расспросы и не уделял им времени суток.

На самом деле, он такой же скрытный, как я и Нейт.