— И все же… она тебя никогда не привлекала?

— Нет.

Я сужаю глаза, а затем хватаю его член, и он медленно оживает под моей рукой. Я никогда не привлекала тебя, да?

Он смотрит на меня сверху вниз, его глаза светятся темной похотью, а затем он быстро переключает внимание на Гвен, которая, вероятно, делает свой любимый чай.

— Твоя потеря, — говорит она. — Аспен находка.

— Да? — спрашивает Кингсли от моего имени.

— Конечно. Она красивая, умная и самая состоявшаяся женщина, которую я знаю, так что да, она определенно находка, которую любой хотел бы иметь, но не может. Кроме этого мужчины, конечно же.

Соленый вкус взрывается у меня во рту, и я понимаю, что это слеза. Счастливая слеза.

Теперь я могу умереть как состоявшаяся женщина. Я никогда не думала, что настанет день, когда я услышу комплимент от своей дочери.

Это делает все трудности, через которые я прошла, стоящими того. Плохие, страшные и ужасно некрасивые.

— Если бы только она не была немного алкоголичкой.

Печаль в голосе Гвен бьет меня по лицу.

Кингсли смотрит на меня с выражением «а я говорил», написанным на его лице.

— Сначала я этого не заметила, — продолжает Гвен.

 — Но она всегда подливает алкоголь в кофе, когда думает, что я не вижу. На днях я сидела рядом с ней и открыла статью о заболеваниях, вызванными алкоголем, но не думаю, что она заметила. Я не хочу говорить ей об этом прямо, потому что она может возненавидеть меня за это. О, как ты думаешь, мне стоит спросить Кэролайн?

— Не знаю, мне все равно. И еще, почему ты так уютно общаешься с Аспен, когда еще несколько месяцев назад ненавидела ее до смерти?

— Это было до того, как я узнала ее получше. Она просто не знает, как выразить свои чувства, и иногда это так восхитительно, когда она смотрит в пустоту, пытаясь завязать разговор.

Мои щеки пылают. Боже. Я никогда не стыдилась своего характера до этого момента. Тот факт, что меня обсуждают в третьем лице, в то время как я нахожусь прямо здесь, еще больше смущает.

— Кроме того, это ты ее ненавидишь, а я просто слепо следовала за тобой. Теперь я сама по себе.

— Да?

— Ага. Так что не вмешивайся и не превращай ее жизнь в ад только ради удовлетворения своего эго. Я слежу за тобой, папа.

Я представляю, как она делает жест рукой.

— Это та часть, где я должен испугаться?

— Да.

Я не позволю тебе причинить боль моей маме после того, как я наконец-то нашла ее.

Моя пятка скользит по полу в моих попытках удержаться от того, чтобы подняться и обнять ее. На этот раз, пока она не спит.

Гвен назвала меня мамой.

Не прямо, но это близко.

— Что это за шум? — подозрительно спрашивает она.

Черт.

— Стакан, — говорит он без намека на то, что запыхался. — А теперь уходи или иди в свою комнату, чтобы я мог поработать.

— Но я хочу поужинать с тобой.

— Не сегодня, Гвен.

— Неважно.