Удовольствие еще более обострилось, ее ноги отяжелели от нараставших ощущений. Его палец отступил, и снова начал лениво играть с ней.

Звуки вырывались из ее горла, но она сглатывала их. Ей хотелось двигаться, изгибаться. Ее руки закололо от желания вцепиться в его мускулистые плечи. Вместо этого она лежала с неподвижностью мученицы.

Но Гарри знал, как пробудить ее тело, заставив отвечать, как вызвать восторг у ее нежелающей плоти. Она не могла заставить себя остановиться и прекратить движение своих бедер вверх-вниз, упираясь пятками в холодную поверхность матраса. Он скользил вдоль ее тела, его рот покрывал нежные расстояния на ее коже, целуя все ниже и ниже.

Когда он провел носом по ее мягким кудряшкам, она застыла, пытаясь отодвинуться. Голова закружилась. Никто не рассказывал ей об этом. Это не могло быть правильным.

Как только она изогнулась, его руки скользнули под ее попку, крепко обхватив ее, и его язык нашел ее влажность, быстро проникая в нее. Он осторожно вел и направлял ее в неспешном покачивающемся ритме, снова и снова ласкал ее, заставляя выгибаться в чувственном противодействии. Порочный рот, беспощадный язык.

Горячее дыхание опалило ее. Чувства росли и накалялись, пока не достигли потрясающей вершины и не заполыхали, ослепляя своим блеском все вокруг. Крик вырвался из ее горла, затем другой, и частые судороги охватили ее. И некуда было ни убежать, ни спрятаться. Муж оставался с ней, продлевая спуск мягкими касаниями языка, вызывая последние спазмы удовольствия, пока она, дрожа, лежала под ним.

А потом случилось самое худшее, когда Гарри обнял ее, чтобы успокоить... и она ему позволила.

Поппи не могла не почувствовать, как возбуждено его напряженное, сильное тело, слыша его частое сердцебиение над своим ухом.

Гарри пробежал рукой по гибкой линии ее позвоночника. С дрожью неохотного возбуждения она подумала, возьмет ли он ее сейчас.

Но Гарри изумил ее, сказав:

– Я не стану сегодня принуждать тебя к большему.

Ее голос звучал странно и невнятно для ее собственных ушей:

– Тебе... тебе не нужно останавливаться. Как я уже сказала...

– Да, ты желаешь покончить с этим, – сардонически ответил Гарри. – Так, чтобы тебе больше нечего было опасаться.

Отпустив ее, Гарри отодвинулся и встал, поправив брюки с обычным спокойствием.

Лицо Поппи запылало.

– Но я решил позволить тебе поопасаться еще немного. Только помни, что если у тебя возникнет мысль об аннулировании брака, я уложу тебя на спину и лишу девственности прежде, чем ты успеешь моргнуть, – он натянул на нее покрывала и застыл. – Скажи мне, Поппи... Ты думаешь о нем прямо сейчас? Его лицо, его имя были у тебя на уме, когда я касался тебя?

Поппи отрицательно покачала головой, отказываясь смотреть на мужа.

– Это начало, – мягко заметил он.