Гости сейчас рассаживаются на скамьях в церкви. Предлагаю вам присоединиться к ним.

Он сделал паузу и продолжил ледяным голосом с тихим предупреждением:

– А еще лучше – уезжайте совсем.

Бэйнинг покачал головой, в его глазах светилась отчаянная ярость.

– Не могу. Я должен поговорить с Поппи, пока не стало слишком поздно.

– Уже слишком поздно, – сказала Поппи, цвет лица которой был почти таким же белым, как и ее платье. – Все уже решено, Майкл.

– Ты должна узнать, что я обнаружил. – Майкл бросил на Лео умоляющий взгляд. – Позвольте мне переговорить с нею наедине.

Лео покачал головой.

Он не испытывал антипатии к Бэйнингу, но не мог не видеть, что из этого не выйдет ничего хорошего.

– Извини, старина, но кто-то должен подумать о приличиях. Все это сильно смахивает на последнее свидание перед свадьбой. И поскольку такое свидание выглядит весьма скандальным даже между женихом и невестой, то встреча между невестой и кем-то другим выглядит еще более нежелательной.

Лео почувствовал, что мисс Маркс подошла и встала рядом с ним.

– Позвольте ему сказать, – произнесла компаньонка.

Лео бросил на нее раздраженный взгляд.

– Черт возьми, Маркс! Вы когда-нибудь устанете указывать мне, что я должен делать?

– Когда вы больше не будете нуждаться в моих советах, я перестану их давать.

Поппи не отрывала взгляда от Майкла. Все это походило на сон, на страшный сон – его появление за несколько минут до ее бракосочетания с другим мужчиной, когда она уже одета в свадебное платье. Страх наполнил ее. Она не желала услышать то, что Майкл хотел сказать, но также она не могла и прогнать его.

– Почему ты здесь?- ухитрилась спросить она.

Майкл выглядел страдающим и умоляющим.

Он что-то держал... письмо.

– Ты узнаешь это?

Взяв письмо рукой, затянутой в кружевную перчатку, Поппи пристально уставилась на него.

– Это любовное письмо, в замешательстве сказала она. – Я потеряла его. Где... где ты его нашел?

– У моего отца. Гарри Ратледж отдал письмо моему отцу.

Майкл резко взъерошил свои волосы.

– Этот ублюдок пошел к моему отцу и рассказал ему о наших отношениях. Представил их в самом худшем свете. Ратледж настроил моего отца против нас прежде, чем у меня появился шанс самому рассказать ему о нас.

Поппи стало еще холоднее, во рту у нее пересохло, сердце стучало медленными болезненными ударами. В то же самое время ее мозг работал быстро, делая ряд быстрых выводов, каждый из которых был еще более неприятным, нежели предыдущий.

Дверь открылась, и все обернулись, чтобы посмотреть, как кто-то еще входит в ризницу.

– Ну конечно, – Поппи услышала суровый голос Лео. – Только вас еще и не хватало для полноты трагедии.

Гарри, выглядевший вежливым и удивительно спокойным, вошел в маленькое переполненное помещение.