– Ты не дашь Зерна… на время… своему деду? Своему наставнику? Пит?

Рука задрожала, будто что-то взорвалось во мне, схлестнулось, сошлись две неукоснительные нормы, и одна должна была капитулировать…

– Н-н-на…

Я стал заикаться, когда протянул деду раскрытую ладонь. Крепкие пальцы взяли Зерно, покрутили…"

"– Я вот ничего не чувствую, Петя, – добродушно сказал дед. – Абсолютно. Нет, конечно, есть любопытство, есть некоторое восхищение… ай да сукины дети, чего соорудили… Но не более того!

Я не ответил. Я пожирал Зерно глазами. Оно было мое, оно даровано мне, и выпускать его из рук… Как там, в старой сказке про волшебное кольцо? «Моя прелесть…»

– Почему Тень отдалась тебе? – риторически вопросил дед.

 – Отдалась и покорила? Почему я… Пит, я ведь Землю люблю не меньше твоего… почему я ничего не чувствую?

– Не знаю…

Меня начала бить дрожь. Дед мог сделать с Зерном что-то неправильное! Немыслимое. Раздавить, погасить, сломать… пусть оно крепче стали и горячее звезд… но он не понимает, как оно важно!

Где-то в дальнем уголке сознания я понимал: со мной творится что-то странное. Но не было сил вдуматься.

– Пит… возьми. Не хочу, чтобы ты так на меня смотрел.

Наваждение схлынуло, едва Зерно упало в мои руки. Переведя дыхание, я почувствовал, как краска стыда заливает лицо.

– В чем дело? Ты можешь объяснить, Пит? Почему?

– Да… наверное, – сказал я неожиданно для самого себя.

Слова не рождались, они всплывали из памяти, где так надежно были похоронены:

Но тень твоя теньна этой стенечто ни денькараулит каждый мой мигИ тень моя теньна стене пустойнемоприглядывает за тобойДед кивнул. Морщась, как от удара. Прошептал:

– Ах, какой это был регрессор, Петя.

Лучший регрессор геометров. Дурачки… как же они такого не оценили…

В глазах его жила боль. И она била меня наотмашь – потому что нет большей боли, чем боль Наставника… Мне очень хотелось, чтобы он понял. Чтобы понял, и похвалил, и перестал сокрушаться… Я сказал:

две наши тени бегут как псыдруг за другом бегут как псырядом с тобой рядом со мнойспущенные с однойцепидве наши тени два верных псаненавидящие тебя и менявсё терпеливее день ото днявсё голоднее день ото дня– Вот как ты проходил Вратами, Пит. – Лицо деда дрогнуло в муке.

 – Вот ведь как… когда за плечами такой долг… такая сила… Что с тобой?

Куалькуа!

Кожу вновь драло проволочной щеткой, наждачкой, рашпилем, беспощадно поглаживало изнутри.

Ты отдал приказ! – обиженно отозвался симбионт. – Переход к внешности Ника Римера.

Разве? Неужели? А почему бы и нет?

– Мы ведь будем возвращаться на корабле геометров, – пояснил я. – Почему бы не войти в роль заранее?

Дед на миг прикрыл глаза.

– Да… конечно. Ты прав… Петр.

– Давайте поторопимся! – попросил я.