У нее есть проблемы, которые нужно решить.

Его глаза вспыхивают.

— Эмма не сделала ничего плохого.

— Эмма голышом залезла в мою постель и пыталась трахнуть моего мужа, — вежливо говорит мама, в то время как мой брат кашляет в ладонь, чтобы удержаться от смеха.

Фэрли поражен. Он быстро поворачивается к моему отцу, который кивает и говорит:

— Все так и было.

— Господи. Гаррет. — Его пристыженный взгляд возвращается к моей маме. — Ханна. Я понятия не имел. Я... приношу извинения от имени моей дочери.

— Брэд. Нет. Тебе не за что извиняться, — вмешивается папа, потому что, в конце концов, Брэд Фэрли не сделал ничего плохого. Он просто пытался быть хорошим отцом, балуя свою дочь, компенсируя то, что ее мать бросила их обоих. — Мы просто убедительно просим вас не говорить с нашей дочерью о вещах, о которых вы ничего не знаете.

— Понятно. — Фэрли кивает, все еще выглядя подавленным.

Мгновение спустя он, спотыкаясь, уходит в оцепенении, допивая шампанское.

Вздыхая, я смотрю на своих родителей.

— Вы не должны были рассказывать ему о том, что сделала Эмма. Я чувствую... — Я замолкаю, вспоминая все, что Райдер советовал мне. Затем я пожимаю плечами, улыбаясь мужу. — Вообще-то, нет. Я не чувствую себя плохо. Она сама во всем виновата.

Райдер ухмыляется.

— Это моя девочка.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ

РАЙДЕР

Ты слишком сильно меня любишь

Шейн сам себе устраивает прощальную вечеринку. Но у меня нет времени зацикливаться на том, насколько это жалко, потому что занят тем, что трахаю свою жену в туалете первого этажа во время этой самой прощальной вечеринки.

Она склонилась над туалетным столиком, юбка задралась вокруг талии, руки вцепились в край раковины. Я вхожу в нее сзади и наблюдаю за ней в зеркало, наслаждаясь мечтательным выражением ее лица, когда я трахаю ее жестко и быстро.

— Господи, у меня от тебя голова идет кругом, — стонет она. — Продолжай в том же духе.

— Так хорошо, да?

— Очень хорошо.

Я врезаюсь в ее нетерпеливую киску, приближая губы к ее уху.

— Ты всегда так сильно меня заводишь.

Я вознагражден еще одним стоном, и ее задница толкается в меня, чтобы принять как можно глубже.

— Тебе нужно кончить, — говорит она мне, затаив дыхание.

— Сначала хочу, чтобы ты кончила еще раз.

— Кто-нибудь постучит в эту дверь в любую секунду. — Она все еще прижимается ко мне, ее лицо раскраснелось.

— Ладно, — ворчу я, и ее отражение улыбается мне. Затем она намеренно сжимает свою киску, потому что знает, что это уничтожит меня, и даже если бы я захотел продержаться дольше, это физически невозможно.

Я вжимаюсь в нее и стону, когда по мне пробегает дрожь освобождения. Потом я беру салфетки, и мы вытираем друг друга. Пока Джиджи поправляет свой желтый сарафан, я вытираю раковину, потому что я не полный мудак.