— Что, блядь, происходит? — Я бормочу парням.

Беккет говорит с маленького диванчика в другом конце комнаты.

— Вчера вечером твой старый приятель Майкл Кляйн дал интервью. Видео разошлось по сети.

У меня сжимаются челюсти.

— Что он сказал?

Шейн встречается со мной взглядом.

— Было не очень.

— Что он сказал? — Я повторяю.

Мои друзья вкратце рассказали мне. В спортивном блоге были опубликованы видео-профили некоторых игроков Аризоны, включая Кляйна. Когда его спросили о его предыдущих отношениях со мной, он, по сути, изобразил меня вспыльчивым головорезом, который без всякой причины набросился на него в раздевалке. О, но не волнуйтесь, мистер Мученик не забыл сказать: “все это осталось позади”, и “он преодолел это”.

Но это не та часть, которая стала вирусной. Когда его спросили, шокировали ли его мои действия после юниорского Чемпионата мира, Кляйн сказал, что его это нисколько не удивило, учитывая, насколько распространено насилие в моей семье.

— Гребаный ад, — неодобрительно бормочет Гаррет.

Затем репортер взял это заявление и с энтузиазмом взялся за него. Немного покопался, узнал о моем прошлом и написал последующую статью. Источник в прокуратуре Марикопы, по-видимому, сообщил им, что я отказываюсь присутствовать на слушании, и теперь утверждается, что я не выступаю против своего отца, потому что хочу, чтобы его освободили.

Чего я хочу, так это блевануть.

Прибывает оставшаяся часть команды, включая тренера Дженсена и тренера Марана, и вскоре начинается полномасштабное совещание. Все мое тело зудит, как будто по моей коже ползают муравьи. Шейн и Беккет знают о моем отце, об Оуэне, но больше никто не знает, и теперь я вынужден стоять здесь и обсуждать самую мрачную вещь, которая когда-либо случалась со мной.

Я не вдаюсь в подробности, не на таком уровне, как с Джиджи. Я передаю своим товарищам по команде только суть. У папы был пистолет. Пистолет выстрелил. Мама умерла.

Они все поражены. Даже Трэгер выглядит расстроенным.

— Все в порядке, — говорю я им, чувствуя себя настолько неуютно, что мне хочется забиться в нору.

Я бы хотел, чтобы Джиджи была здесь, но она приедет только завтра. Я уверен, что если бы я позвонил ей, она бы запрыгнула в машину и нарушила все ограничения скорости, чтобы добраться сюда. Но сегодняшний вечер должен был быть посвящен моей команде. Ужин, просмотр игры, наш последний официальный вечер сезона американских горок, полного взлетов и падений.

— Почему этот засранец Кляйн дает интервью о дерьме, которое его не касается? — Возмущенное требование исходит от Рэнда Хоули.

— И правда, — Трэгер фактически соглашается с Рэндом. — Я начинаю думать, что этот чувак заслужил, чтобы ему вставили проволоку в челюсть.

Я пожимаю плечами.

— Он заслужил.