Несколько других наших товарищей по команде, в основном с последних курсов, сбежали с корабля в тот момент, когда обо всем стало известно. Некоторые перевелись в другие колледжи. Некоторые вышли в профессионалы. Некоторые вообще ушли из команды. Вот именно их я не понимаю. Настоящие хоккеисты знают, что ты не сдаешься просто так, когда становится тяжело.

Однако Шейн прав. Остину не о чем беспокоиться. Многим из нас не о чем. Легко догадаться, кого выберет Дженсен. Шейн, Бек и Остин, почти наверняка. Патрик и Назем — второкурсники, но они двое из лучших конькобежцев, которых я когда-либо видел. Мика, выпускник, вероятно, лучший игрок с клюшкой, играющий прямо сейчас.

Проблема в том, что оглядывая эту комнату, я вижу больше талантов, чем вакантных мест. Кто-то, нет, многие, обязательно будут разочарованы.

Словно почувствовав, куда уплыли мои мысли, лицо Рэнда краснеет от гнева. Благодаря Трэгеру на его щеке уже видны следы кровоподтеков.

— Если я не попаду в эту команду, а этот придурок Трэгер попадет...

— Ты попадешь, — уверяет Мейсон брата, но он не звучит таким уж убежденным.

— Я лучше, — парирует Рэнд. — И лучше бы основа была из Иствуда. Из всех нас, и несколько человек из их команды.

Как новый капитан, я знаю, что должен прекратить такое мышление. Максимально подавить его. Потому что мы не можем начинать новый сезон под лозунгом ""мы против них"".

Но как бы сильно Дженсен ни желал обратного, мы против них. Я играю со своими товарищами по команде Иствуд уже два года. Мы — команда, и в прошлом сезоне мы прошли весь путь до ""Замороженной четверки"". Мы не забрали домой награду, но в этом году были настроены изменить ситуацию.

Тот, кто одобрил это слияние, фактически взял ружье и выстрелил картечью в команду, которая вот-вот достигнет своего пика."

"— Парни, вы не понимаете, — рычит Рэнд, явно разочарованный отсутствием настойчивости у наших товарищей по команде. — Никто из вас не умеет считать? Только здесь, в этой комнате, у нас шестнадцать человек из стартового состава. Это означает, что для того, чтобы все мы остались играть, Дженсену пришлось бы сократить весь свой существующий состав.

Горечь, застывшая на его лице, передается некоторым другим парням. Лица омрачаются. Раздраженный ропот проносится по комнате.

Враждебность подпитывает Рэнда, который и так по умолчанию враждебный чувак. Он начинает расхаживать взад-вперед, мускулистые плечи напряжены.

— Некоторые из нас не пройдут, вы же понимаете это, да? Вы, блядь, понимаете? Нам приходится бороться за свои собственные гребаные позиции...

— Ты мог бы перевестись, — указывает Беккет. Он листал что-то в своем телефоне, но теперь поднял голову, чтобы прервать сердитую болтовню Рэнда.

Рэнд прекращает расхаживать.

— И куда идти? Кроме того, к черту это.