Когда они вышли из жилого корпуса, то сразу же увидели за воротами не слишком многочисленную – с полсотни человек – толпу молодежи, скорее всего, студентов. Причем большинство собравшихся представляли собой, скорее всего, представителей Канады и США. Митингующие держали в руках явно не наспех сделанные плакаты и транспаранты, а также неведомо откуда раздобытые украинские флаги с изображением трезубца.

На плакатах значилось уже ставшее избитым и приевшимся: «Россия, оставь Украину в покое!», «Евровыбор Украины – суверенное право ее народа!», «Имперский русский медведь, когти прочь от стран, идущих к демократии!» и тому подобные госдеповски-евросоюзовские агитки.

На ломаном русском по, скорее всего, заранее заготовленным шпаргалкам митинганты нестройно горланили:

– Укьрьяна – да, Рьяссия – нэтт!..

Невдалеке от толпы кучковались представители «самых правдивых, демократичных и независимых» западных СМИ с видеокамерами и фотоаппаратами. Сотрудники посольства, в том числе даже несколько женщин, стояли во дворе перед зданием посольства, собираясь его отстаивать, в случае если произойдет нападение.

Лев и Стас, не задерживаясь, зашагали к воротам, перед которыми выстроилась цепочка рослых охранников. Сразу же было заметно, что их втрое меньше горластой толпы.

– Лев Иванович! Станислав Васильевич! – оперов догнал Костя, который торопливо заговорил: – Леонид Константинович просит вас вернуться – там опасно.

– Да сейчас везде опасно… – невозмутимо парировал Гуров. – Ты с нами? Ну, тогда пошли."

"Пройдя между охранниками, они втроем приблизились к самим воротам, изучающе глядя на собравшихся.

Опытное око сыщиков с многолетним стажем сразу же уловило фальшивую наигранность, даже некоторую механистичность протестного скандирования. Почувствовав в себе некий кураж поиздеваться над этими «клоунами дешевыми», Стас с широчайшей улыбкой простер к ним руки и, выступив вперед, подобно режиссеру некоего «реалити-шоу», останавливающего съемку, несколько раз хлопнул в ладоши и махнул рукой.

Среди митингующих, озадаченных этим жестом, началась разноголосица, однако большинство продолжало тупо горланить свою речевку.

Тогда Крячко, сунув в рот два пальца, издал столь мощный свист, что у стоявших невдалеке от него людей зазвенело в ушах. Толпа оторопело замолчала. Вскинув руки, как дирижер, Станислав изобразил ими движение, словно предлагая продолжить скандирование, но уже под его управлением. «Купившись» на этот прикол, митингующие загорланили все то же:

– Укьрьяна – да, Рьяссия – нэтт!..

Однако коварство замысла этого странного русского поняли они не сразу.