После этого наступило нелегкое молчание. Хаджар уже забыл когда в последний раз он вот так вот просто сидел – никуда не спешил, ни о чем не думал. Хотя, чего уж там, даже сейчас он прокручивал в голове сотни вариантов, как поскорее уйти из Подземного Города.

Ведь где-то там, над головой, его ждала маленькая, испуганная девочка с таким знакомым именем. Сера.

– Ах да, – Парис хлопнул по коленям, поднялся с подушки на которой сидел и скрылся в соседней комнате.

Вскоре он вернулся со стареньким, покореженным Ронг’Жа.

– Сыграй, Хаджар и поговорим о делах.

Никто и не сомневался, что Парис не просто так пригласил их к себе.

Хаджар бережно и осторожно притронулся к струнам. Он на слух подтянул колки – такое забытое и словно бы чуждое чувство. Прошелся пальцами по обтянутой кожей, овальной базе инструмента. Уселся так, чтобы уложить Ронг’Жа изгибом на колено.

Казалось, что последний раз он играл в прошлой жизни…

– Увы, я забыл почти все песни, – извинился Хаджар.

И это было чистой правдой. При работающей нейросети он не считал нужным запоминать тексты и ноты. Теперь же, по проишествию лет, не вспомнил бы музыку и слов.

– Почти – хорошее слово, – заметил Парис. – сыграй ту, что помнишь.

Хаджар кивнул и заиграл. Странно, но он отчетливо помнил лишь одну. Ту, что ему играла в детстве мама.

Песнь о Черном Генерале.

О том, как он был убит Богом Войны за то, что тот хотел помочь человеку стать богом. И о том, как он воскрес, чтобы погрузить во тьму половину мира.

Убийца демонов и богов, враг Яшмового Императора, погибель для всего сущего.

Хаджару нравилась эта песня.

От неё веяло благородством.

А его, порой, так нехватало под Вечерними Звездами.

Глава 347

Песня закончилась и не без сожаления Хаджар отложил Ронг’Жа в сторону. Сделал он это не без сожаления. Десять минут игры пробудили в нем полузабытые ощущения. Играть ему нравилось почти так же, как сражаться.

– Хорошая песня, – кивнул Парис, доливая в чарки вина. – никогда не слышал о Черном Генерале.

– У нас на островах его тоже редко упоминают, – согласись Эйнен. – только в детских страшилках или в качестве плохо примера.

– Мне мама в детстве о нем часто пела, – пожал плечами Хаджар.

– О, ну это многое объясняет, – закивал Эйнен и, не давая Хаджару шанса возмутиться, повернулся к хозяину дома. – достопочтенный Парис, не имея цели оскорбить ваше гостеприимство, но для чего вы нас пригласили?

Видимо, островитянин как и Кариса не очень любил терять время на праздную вежливость. Хаджар же никогда не был против легкого диалога ни о чем. Слишком редко когда у него выдавалась такая возможность.

Парис, так и не допив вино, отставил чарку в сторону. Он вытер губы краем рукава (у местных это было чем-то самим собой разумеющемся, когда как у Хаджара вызвало оторопь.