Он что готовил в собственном кабинете еду на электрической плитке?!"

"— Разве в больнице можно готовить еду на плитке, пусть и переносной? Это же противоречит правилам пожарной безопасности.

— Ну ты и заебушек, Светлана Васильевна, слов нет. Позвони главврачу и пожалуйся, но только после того, как поедим.

— Не называйте меня так.

— Ну если ты заебушек, что поделать.

Волков достает из холодильника свежие огурцы на тарелке, банку с капустой и подает мне нож.

— Нарезай овощи. Я быстро за посудой. И не вздумай уходить, не будь такой трусихой.

Не знаю какая там трусиха, но теперь уходить я не собиралась.

Я откровенно пялюсь на плиту, на которой стоит одна сковородка с жареным картофелем, и другая чуть поменьше с кусочками жареного мяса. Кажется, я закапала слюнями весь свой костюм, но как по-другому, когда на плите стоит такая еда и этот изумительный запах?! Да… вот так люди и продаются за еду, пришла к выводу я, нарезая свежий огурец, заодно и свой указательный палец…

Глава 20

Сказать, что больно — ничего не сказать! К счастью, половину пальца я себе не оттяпала, порез глубокий, но не смертельный. Вот только такое ощущение, будто из меня вытекает литр крови, причем очень быстро! Сильно сжимаю ладонь и в панике оглядываюсь по сторонам.

Бред какой-то, ни единой салфетки, чистой бумаги, полотенца или хотя бы тряпки. Да у него даже стол чистый, только стопка с историями болезни, да и та аккуратно лежит. Разве у врачей, тем более у заведующих отделением бывает такой порядок?! Блин, о чем я думаю? Стою как кретинка со стекающей на пол кровью, и осознаю, что все здесь сейчас заляпаю, но тут мой взгляд падает на принтер с бумагой. На автомате подбегаю к нему и хватаю бумагу. Руку не разжимаю, чтобы еще больше не заляпать все вокруг и, присев на коленки, принимаюсь оттирать кровь с пола второй рукой.

— Ептель-моптель, что за хрень?!

Поднимаю голову на вошедшего в кабинет Волкова с посудой в руках и, глядя на его растерянное лицо, осознаю, что надо было сделать! Идиотка! Всего лишь выйти в процедурный кабинет, обработать и заклеить порез. И только потом вернуться, и вымыть чертов пол! Да что со мной творится?!

— Извините, я тут испачкала вам немного… или много. Я все уберу, — тараторю я, вскакивая с колен.

 — Я быстро вернусь и все вымою.

— Да стой ты, — резко произносит он, и через какое-то мгновение подает мне кусок бумажного полотенца. Вот где он его взял? — Иди в сестринскую промой руку, я сейчас приду, — оборачивая мою руку бумажным полотенцем, уже мягче добавляет он.

— Я сама.

— Сама ты бы сейчас пол намывала. С головой у тебя все же реально проблемы, Света, — ни капли шутки и сарказма в его голосе сейчас нет. Он действительно думает, что я чокнутая. Что в общем-то недалеко от правды. — Иди, чего ты стоишь?

— Иду.