Когда Эвелин училась в средней школе, она проводила собственные эксперименты в Национальном институте здоровья под руководством биолога-клеточника. Теперь она не может заставить выпускников колледжей с гораздо более глубокой академической подготовкой делать то же самое. ""Они могут проводить любые исследования, какие захотят"", - говорит она. ""Я была бы рада, если бы они проводили свои собственные эксперименты"". По ее словам, хотя у них есть фундаментальные научные знания, необходимые для успешной работы в медицине, им не хватает смелости. По сравнению с молодыми людьми, которых она наняла десять лет назад, ""у них нет никакой самостоятельности"", - говорит она.

Я слышу в ее голосе всплеск отчаяния. Я сказала одному из них: ""Вы здесь для того, чтобы подавать мне шприц с физраствором, когда я попрошу? Вы действительно хотите быть здесь для этого? У вас есть ресурсы: идите и займитесь наукой"". ""

Она кажется суровой, но на самом деле это не так. Она нежная, добрая и заботливая. Она очень любит разжигать научное любопытство и обладает огромным запасом терпения. Одному стажеру она предложила разработать собственный эксперимент и провести его.

Его ответ? ""Я работаю над этим. Сначала я хочу собрать все свои навыки"". Что значит ""доработать""?"" - говорит она. ""Через полгода вы собираетесь провести эксперимент?""

""Звучит так, как будто они дети?"" рискнула я.

""Да!"" - говорит она. ""Они ""тренируются"". Они ""готовятся"". Они говорят: ""Я получаю эти навыки. Я собираюсь запуститься - обещаю"", - говорит она. ""Уровень, на котором они удовлетворены тем, что производят, очень низок"". Это значит, что они оценивают себя по стандарту гораздо более молодого и менее опытного ученика.

То, что описывает Эвелин, - это именно то, на что похожа ""зависимость от лечения"". Опасаясь доверять себе, пациентка развивает ""внешний локус контроля"" и не желает совершать безрассудные попытки, из которых в противном случае могли бы родиться романтические приключения и профессиональный успех.

Эмоциональные ипохондрики

Плохая терапия поощряет гиперфокусировку на эмоциональном состоянии человека, что, в свою очередь, усугубляет симптомы. Это напомнило мне о нескольких людях, с которыми я сталкивался и которые, казалось, страдали от ипохондрии.

Девочка из футбольной команды, которая почти никогда не выходила на поле, но всегда лечила загадочную спортивную травму, приходя в школу с мягким гипсом, шейным корсетом или костылями, с нежностью, которую не мог объяснить ни один рентген. Или молодая активистка движения за социальную справедливость, у которой я брал интервью, была на инвалидности и постоянно переносила наши беседы из-за ""мигреней"" или болезни Лайма или целого ряда других, постоянно меняющихся недугов.