Это стало типичной историей, которую я слышал от родителей: Их ребенок невнимателен в классе, беспокойный, странный, непокорный или вообще несчастный. Первый поход к нейропсихологу показал, что он ""в пределах нормы"". Нейропсихолог изучает симптомы ребенка, наблюдает за ним, обращается к своему обширному диагностическому инструментарию и отказывается признать ребенка неполноценным.

Но потом ребенок дерется с другим ребенком в школе, или учительница жалуется, что он отвлекает на уроках, или просто не делает то, что она просит. Но что с ним не так? Эта часть остается неясной. Педиатр спасает положение, назначая психиатрические препараты.

Этим родителям казалось, что их заставили ехать по шоссе в машине без лобового стекла, и случайные обломки постоянно били им в лицо. Новые диагнозы, новые объяснения, новые лекарства, новые методы лечения. Они были несчастны, и не только до тех пор, пока не начали давать своим детям психиатрические препараты, - после этого тоже. Они сжимали в кулаки родительские обязанности, ожидая появления новых побочных эффектов лекарств: бессонницы, перепадов настроения, увеличения веса, неглубоких объятий.

Вопрос приходил к ним в постель каждую ночь, как ребенок, который отказывается спать: Почему никто не может это исправить?

Лекарства как альтернатива дисциплине

Мы не хотели заключать наших детей в химическую смирительную рубашку. Мы не собирались проводить дни, придумывая манипулятивные способы прикрыть их в случае неудачи (умоляя учителей по электронной почте простить пропущенные задания; умоляя тренеров взять их в команды, в которые они не попали; отправляя неясные судебные иски директору, если тренер не проявлял немедленной заботы). Мы не гордимся тем, что тайком просовывали в их рюкзаки AirTag или отслеживали их перемещения в приложении на нашем телефоне; мы просто не верили в рассудительность тех, кого воспитывали. Мы знаем, что дети лучше всего проявляют себя, когда им дают немного самостоятельности. Мы просто не могли доверить им это. Наше гарантированное высокое уважение, от которого мы никогда не отказывались, не могло вдохновить их на лучшее поведение.

Терапевтическое воспитание казалось более мягким в данный момент и более добрым по отношению к отдельному ребенку. Но стоило сделать шаг назад, и картина менялась, появлялись новые персонажи. Ребенок, который бил других детей и никогда не подвергался наказанию, продолжал это делать, пока его не вылечили. Ребенок, который не мог уделять внимание, потому что каждое утро приклеивался к интерактивному экрану, - она отвлекала других учеников в классе. Ее мы тоже лечили.