Мой желудок скрутило. Иисус, этот любвеобильный семейный праздник сделает из меня больного. Я не хочу участвовать в этом.

До того, как я юридически стану взрослым и смогу сам о себе позаботиться, я ничего не могу поделать с возвращением сюда. До тех пор у меня была только ухмылка и адское терпение, для всего этого — моим правилом было молчать, пока не стукнет мой восемнадцатый день рождения. Это будут мои самые долгие и невеселые два года жизни.

— Привет, Оливер, — сказал отчим, в уголках его глаз виднелись морщины. Я посмотрел в сторону, игнорируя протянутую руку этого старика, и быстро обнял свою мать, затем отпустив ее, направился к таможне, чтобы забрать свой багаж.

Пятнадцать минут спустя, я уже смотрел в окно автомобиля, мы направлялись в новый дом моей матери. Малышка молча сидела рядом со мной, ее взгляд пьянил меня. Я был рад, что эта счастливая семейная болтовня наконец-то прекратилась, моя голова болела от их трепни.

«Че ты уставилась на меня?» — зарычал я про себя, меня раздражало то, что она заставляла чувствовать — словно ее глаза видели меня насквозь. Ей было двенадцать, а выглядела почти, что на двадцать.

Опустив голову, она закусила нижнюю губу, изучая свои ногти. У нее были очень изящные руки с такими же изящными пальчиками. Она подняла свои брови, а ее рот приоткрылся. Ей было больно, но блядь, почему меня это должно заботить? Я все равно скоро уеду.

Моя мать и ее новый муж, пытались увлечь меня в разговор, пока мы ехали к месту назначения, но они быстро отстали, когда я отвечал только «да» или «нет». Мама тяжко вздохнула и положила свою руку на колено этого козла. Он сжал ее руку и, повернув к ней голову, улыбнулся.

— Эй, старик, следи за дорогой, — после того как мой отец умер в автомобильной катастрофе, которая произошла не так далеко отсюда, я терпеть не мог, когда люди не следили за дорогой.

— Все в порядке, милый, Алек хорошо водит. Он еще более осторожен, нежели твой отец. Он благополучно довезет нас домой.

Этот ответ заставил мою кровь вскипеть. — Почему ты говоришь об этом дерьме, вмешивая моего отца?

— Прости. Я не имела это в виду, — сказала она, поерзав на сиденье.

— Мы должны поговорить, когда приедем домой, — сказал этот старикашка."

"— Какого черта? Пусть ты и женился на моей матери, но это не дает тебе права брать бразды отца на себя, — я повернулся к малышке, которая покачала своей головой. Ее глаза расширились от удивления. — И это не делает эту мелюзгу, моей сестрой. Так что не ждите, что я буду заботливым братиком или кем-то на подобии этого дерьма. Я не буду играть в «счастливую семейку» вместе с вами.

Мама глубоко вздохнула, но ничего не сказала. Она прекрасно понимала, как я себя чувствовал, после ее возвращения в это место, которое принесло нам столько боли.