Не так, словно «я слишком много выпила», а так, будто «меня отымели так, что я не могу думать трезво». И это вызывает у меня чертовски гордую улыбку. Ебаный ад.

— Надеюсь, тебе было так же хорошо, как и мне, — говорю я, заставляя ее наклониться ко мне.

Она не отвечает, но губы дергаются.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — произношу я.

— О да? И о чем же? — усмехается Ванесса.

— О том, что тебе чертовски понравилось то, что я сделал, но ты не хочешь признаться в этом сама себе. Тебе стыдно.

— Нет, — протестует она, но из нее хреновая лгунья, и я вижу ее насквозь.

— Лжешь, — говорю я.

Девушка пожимает плечами, поэтому я хватаю ее за подбородок и заставляю смотреть на меня.

— Не пожимай плечами, когда я с тобой разговариваю. Я ненавижу твою ложь. Ненавижу все в твоем поведении за последние несколько лет. И тебе тоже следует.

— Кто сказал, что мне оно нравится?

Я хмурюсь, ударяя кулаком по столу.

— Тогда почему ты не изменилась?

— Изменилась. Всего лишь превратилась в то, что тебе не понравилось, — отвечает она. — Но сделала я это для тебя.

Качаю головой, не в силах поверить в сказанное. Какого черта она так говорит? Какой смысл во всем этом?

— Я никогда не говорил тебе, что мне нравятся лгуньи, — отвечаю я.

— Хм… не согласна, — протягивает Ванесса. — Ты сам это сказал. Я нравлюсь тебе больше, когда веду себя как развратная девочка.

У меня начинается подергиваться нос — признак явной злости.

— Это не имеет никакого отношения к тому, что ты лжешь обо всем, что сделала.

— Я солгала, чтобы защитить тебя, — бросают мне. — Неважно, во что ты хочешь верить, это правда.

Я вздыхаю, качая головой и держась за стол, чтобы не дать ей упасть."

"— Серьезно, от моего терпения осталось вот столько, — говорю я, соединяя перед ее носом большой и указательный пальцы, — и я засуну тебя обратно в эту клетку.

Ванесса хмурится, ее глаза наполняются слезами. Не могу сказать, настоящие они или фальшивые.

— Почему? Потому что не хочешь слышать правду?

— Срать я на нее хотел! Ты лгала и продолжаешь это делать! — кричу я.

Ванесса кривится.

— Посмотри на себя. На нас посмотри. Мы ссоримся и орем друг на друга.

— Да, это то, что, черт возьми, получаешь, когда играешь со мной.

— Я не играю с тобой, Феникс, — отвечает девушка, хватая меня за руки, хотя это тяжело с учетом того, что они скованы наручниками.

У меня перекашивает лицо.

— Никогда больше не произноси это имя.

— Почему? Потому что оно твое настоящее?

— Не говори, что, блядь, любила меня! — кричу я, ударяя по столу, заставляя Ванессу вздрогнуть. — Хватит этой ебаной лжи!

— Любила. Я любила Майлза. Помнишь ту ночь? Выпускной вечер?

Я выдергиваю нож из столешницы и угрожаю ей.

— Заткнись! Заткнись, мать твою!

— Нет. Вспомни, Майлз.