Меч вошёл в грудь Цзинь Гуанъяо, лицо которого выражало крайнее потрясение.

Все вокруг тоже немало удивились столь внезапному повороту событий. Вэй Усянь вскинулся:

— Что произошло?!

Не Хуайсан замямлил:

— Я-я-я… видел, как Третий брат… нет, я видел, как Глава Ордена Цзинь убрал руку за спину. Я не знал, что он собирался…

Цзинь Гуанъяо, опустив голову, смотрел на вонзившийся в грудь меч. Его губы дёрнулись, словно он хотел что-то сказать, но будучи под действием заклятия молчания не смог даже словом себя защитить. Вэй Усянь чувствовал, что что-то в этой ситуации было неправильно. Но не успел он спросить, как Цзинь Гуанъяо с кашлем выплюнул глоток крови и хрипло воскликнул:

— Лань Сичэнь!

Он усилием воли поборол заклятие молчания.

Теперь Цзинь Гуанъяо был изранен весь, с ног до головы. Левая рука обожжена ядовитым дымом, правая отсутствовала, а в животе не хватало куска плоти. Покрытый кровью, он даже сидеть прямо не мог, однако в этот миг стоял без чьей-либо помощи, словно вспышка угасающей свечи (1). Исполненным ненависти голосом он снова позвал:

— Лань Сичэнь!

Лань Сичэнь ощущал бесконечное разочарование и грусть.

— Глава Ордена Цзинь, я предупреждал. Ещё одно действие — и жалости от меня вы не увидите.

Цзинь Гуанъяо яростно сплюнул.

— Да! Ты так и сказал. Но разве я что-то сделал?!

На людях он всегда поддерживал приятный и изящный образ, но теперь показал лютый облик несдержанного простолюдина. Видя, насколько Цзинь Гуанъяо отличался от своего нормального состояния, Лань Сичэнь тоже почувствовал, что что-то неладно. Он тут же снова обернулся к Не Хуайсану.

Цзинь Гуанъяо рассмеялся.

— Да брось! Зачем ты на него смотришь? Без толку! Что ты увидишь? Даже я за все эти годы не смог разглядеть. Не Хуайсан, а ты хорош. — Не Хуайсан молчал как рыба, словно от внезапных обвинений потерял дар речи. Цзинь Гуанъяо с ненавистью добавил: — Как это неожиданно, что я вот так потерпел фиаско от твоей руки…"

"Он попытался подойти к Не Хуайсану, но из его груди всё ещё торчал меч. Один шаг — и Цзинь Гуанъяо охватила всепоглощающая боль. Лань Сичэнь не мог ни добить его, ни поспешно вынуть меч, и лишь крикнул:

— Не двигайся!

На самом деле Цзинь Гуанъяо и двигаться не мог. Одной рукой он обхватил лезвие и, встав ровнее, сплюнул кровь.

— Вот тебе и «Незнайка»! Неудивительно… Должно быть, довольно сложно так долго скрываться!

Не Хуайсан дрожал.

— Сичэнь-гэ, поверь мне, я действительно видел…

Лицо Цзинь Гуанъяо свирепо исказилось.

— Ты!

Он снова дёрнулся к Не Хуайсану, и меч ещё глубже вошёл в грудь. Лань Сичэнь тоже закричал:

— Не двигайся!

Лань Сичэню пришлось много натерпеться от Цзинь Гуанъяо из-за веры в его ложь.