Ха-ха-ха-ха…

В глазах Лань Сичэня промелькнула боль.

— Несмотря на то, что твой отец… но и ты тоже…

В конце концов, он не смог вынести вердикта и, прервавшись на полуслове, со вздохом заключил:

— Какой прок от того, что ты сейчас всё это говоришь.

Цзинь Гуанъяо, улыбаясь, развёл руками.

— Ничего не поделаешь. Я совершил все на свете ужасные поступки и всё же ожидаю, что кто-то проявит ко мне сострадание. Такой уж я человек.

На слове «человек» его запястье внезапно выгнулось. Тонкая красная струна обвилась вокруг шеи Цзинь Лина.

Слезы всё ещё блестели в уголках глаз Цзинь Гуанъяо, когда он угрожающе произнёс:

— Не двигайся!

В этот раз он застиг их врасплох. Цзян Чэн взревел:

— Вэй Усянь! Ты разве не обезоружил его?

В критический момент он всё-таки первым делом закричал на Вэй Усяня, причём фраза вырвалась тоном, точно как в их юношеские годы. Вэй Усянь закричал в ответ:

— Но я правда изъял все его струны!

Ведь не могли же заклинательские способности Цзинь Гуанъяо достичь уровня, когда можно создавать предметы из воздуха!

Лань Ванцзи, краем глаза взглянув на струну, немедленно догадался:

— Он прятал её внутри своего тела.

Остальные, проследив за его взглядом, увидели расползающееся красное марево на белых одеждах Цзинь Гуанъяо в области живота сбоку. Струна была красной от крови. Конечно, Вэй Усянь раньше не смог найти её, поскольку Цзинь Гуанъяо прятал струну не на теле, а внутри. Разговором ему удалось повлиять на эмоции Лань Сичэня, отвлечь внимание остальных и заставить взволнованного Цзинь Лина приблизиться. Когда настал момент, он воспользовался всеобщей ослабленной бдительностью, молниеносно проткнул себе живот и выудил из внутренностей струну.

Кто мог ожидать, что ради этого последнего шанса Цзинь Гуанъяо так поступит со своим телом? Моток струны, хоть и очень тонкой, а всё же — инородное металлическое тело, и наверняка ощущения от того, что он находится внутри и двигается вместе с внутренностями, не слишком приятные.

Цзян Чэн издал надрывный крик:

— А-Лин!

Вэй Усянь тоже невольно дёрнулся вперёд, но кто-то немедля его задержал. Обернувшись, он увидел Лань Ванцзи, и лишь тогда насилу сохранил хладнокровие, не позволяя эмоциям взять верх. Цзинь Гуанъяо, взяв Цзинь Лина в заложники, поднялся на ноги и произнёс:

— Не стоит так волноваться, Глава Ордена Цзян. Всё-таки А-Лин рос на моих глазах. Я повторюсь, сейчас мы мирно разойдёмся по своим дорогам, а спустя некоторое время вы сможете увидеть А-Лина живым и здоровым.

Цзян Чэн:

— А-Лин, не дёргайся! Цзинь Гуанъяо, если тебе нужен заложник, мог бы взять меня вместо него, какая тебе разница!

Цзинь Гуанъяо бесхитростно ответил:

— Уж поверьте, разница есть. Глава Ордена Цзян, вы ранены, а значит, затруднены в передвижении.