Его тело накрыло мое, и я поняла, как сильно мне нужно ощущать его кожу на своей, его сильные руки, обнимающие меня, его крылья, накрывающие нас обоих, удерживающие в этой теплой, нуждающейся пещере похоти и желания.

Но это была не просто похоть. Это было не просто желание. Больше нет.

Он был нужен мне, как воздух. Я бы ползла за ним, если бы он попросил. Я бы умоляла его; ему нужно было только произнести эти слова.

— Осторожно, Охотница, — пробормотал он мне в губы, целуя меня. — Я чувствую эти твои назойливые эмоции, и ты в нескольких секундах от того, чтобы лишить меня всякой сдержанности.

— Кто сказал, что я хочу, чтобы ты сдерживался?

Вульф сделал паузу, а затем — словно он все это время сдерживал свои эмоции — послал их поток через нашу связь.

А потом я увидела картинки. Картинки, где я сплю в постели с Мойрой, картинки, где я повернута спиной к Вульфу, картинки, где я смеюсь с Эшлани, танцую с Лэнсоном, — все это прорвалось сквозь нашу связь, а затем картинки, где я ранена и истекаю кровью, где я ползу к нему на коленях в лесу, где его зубы впиваются в мою кожу.

Все это проникало в мое сознание с такой теплотой, с таким глубоким обожанием, что я задыхалась от физических ощущений.

Вульф показал мне свои эмоции — то, что он действительно чувствовал ко мне все это время.

Я смахнула слезы и снова притянула его лицо к своему, не желая, чтобы он видел, как сильно его эмоции затронули меня.

Еще один поцелуй, более голодный.

Более нуждающийся.

А потом он возобновил ритм, толкаясь в меня, а я выгнулась дугой, прижимаясь к нему бедрами.

— Охотница, — простонал он, вся его грудь вибрировала. Он снова задвигался во мне. — Охотница. — Снова.

Он не произносил мое имя обычным тоном, он боготворил его.

— Охотница.

Изголовье кровати стукнулось о стену.

— Охотница.

Его голос надломился.

— Охотница.

Внезапно я поняла, что не знаю своего имени, а только слова из его уст. То, как он это произнес, было единственным способом, которым я хотела слышать это до конца вечности.

Внутри меня снова нарастало давление, и я поняла, что он отправит меня за грань.

И я позволила ему вести меня туда, его совершенное, божественное тело давало мне все, в чем я даже не подозревала, что нуждаюсь.

Моя душа преклоняется перед твоей.

Но в тот момент, когда Вульф зарычал от облегчения вместе со мной, моя душа не просто преклонилась.

Она склонилась.

Глава 44

Когда наступило утро, мне хотелось только одного — окутаться запахом Вульфа и утонуть в нем.

— Ты никогда не говоришь о нем, — констатировал Вульф, проводя пальцем по моему лицу, пока я моргала, открывая глаза.

— О ком?

Он сглотнул. — О Лорде.

Я села в постели, потянув за собой простыни. Я спала лучше, чем всю неделю, нежась в объятиях Вульфа, пока не взошло солнце.